Вижу войну глазами деда

В полдень в репродукторе что-то потрескало, зашипело и мы услышали голос Молотова:

«Граждане и гражданки Советского Союза!

Советское правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление:

Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбёжке со своих самолётов наши города – Житомир, Киев, Севастополь, Каунас…»

Мёртвая тишина стояла над селом.

Будто война уже пришла сюда, в Самарку. Казалось, люди окаменели от этого известия.

– Деда, а твоего отца сразу забрали на фронт?

– Нет, Санька. Он ушёл на фронт в декабре 41-го. Но уже после выступления Молотова уполномоченный из Рубцовки стал составлять мобилизационные списки. Из конторы вытащили несколько столов, усадили за них писарей, которые стали записывать всех, кто подходил по призывному возрасту.

Отец отправил нас домой, а сам остался. Я, было, хотел тоже остаться, но он прикрикнул на меня: «Ванька! А, ну-ка, марш огород допалывать! Уйду воевать – ты за хозяина в доме останешься!»

Всю дорогу домой я думал о словах отца.

Не верилось, что началась война. Не верилось, что вскоре отец уйдёт и мы больше никогда его не увидим. Не верилось…

– Деда, а как ты на фронт попал. Расскажи, пожалуйста!

– Отец ушёл в декабре, успев переделать все мужицкие дела. И картошку мы выкопали, и муку по трудодням получили, и сено на зиму заготовили. Да, кстати, уже с 1 июля я вышел на работу.

Отцу в помощники на конюшню. А, как ушёл он на фронт, я начальником стал.

– В шестнадцать лет?!

– Семнадцатый мне тогда уже шёл. Мужики-конюхи приняли это как должное. Не смеялись надо мной, не подтрунивали. Знали, что я парень грамотный. Справлюсь.

Отец уехал рано утром. Мы с Манькой спали и даже не слышали этого. Мать рассказывала, что он не велел нас будить. Долго сидел у кровати, смотрел на нас. А потом поцеловал тихонько, обнял мать и сказал: «Ну, всё.

Прощевайте, если что. Даст Бог, скоро свидимся…» И ушёл…

Конечно, я тоже хотел идти бить фашистов. Как-то ездил в Рубцовку за новой сбруей, да заглянул в военкомат. Протягиваю метрики и говорю: «Хочу на фронт!» Офицер глянул в документы и говорит: «Так, Кованов. Год рождения – 1923. Ой, нет! 1925! Это кто тебе так коряво документы заполнял? Мал ещё! Ступай работать! Помощь фронту и здесь нужна! Ступай!»

Конец ознакомительного фрагмента.