Круг

– Держи подле себя. Еще раз кинется, ногой ударю! – сказал Вали, и, скорчив гримасу, сплюнул под ноги. – Что ты там за правду говорила, воровка проклятая!

Караванщик погрозил ей пальцем.

– Где она? – спросил Вали и со злобою глянул на старуху. – Уж не там ли, где стоит телега караван-баши Мансура? Это ты, прошлым вечером утащила у него голову сыра. Все – ты, старая ведьма! Я сам, видел!

– Ну, видел и видел, – вмешался в разговор Сангали. – Пусть идет куда шла. Тебе-то какое дело, даже если и украла? Спроси лучше, зачем она это сделала?

Вали упрямо покачал головою.

– Меня послушай! – громко сказала цыганка. – Я иду к стражнику, что за меня пострадал. Ждет он меня. Не веришь, вместе пойдем. Отец небесный, сделай так, чтобы он услышал!

Глядя в небо, старуха подняла руки и стала читать молитву на незнакомом языке. С ее скрипучим каркающим голосом, в колючках у бархана засвистел теплый ветер. Подняв вьюном пыль и вильнув по дороге, он внезапно спал. И тут, из глубокой темноты пустыни появился колючий шар перекати-поле.

– Все ведьма, больше ни слова, иначе на нас еще и скорпионы нападут. Не думай брат, она виновата, – сказал Вали другу караванщику. – Если сыр не найдут, то стражнику будут бить палками по ногам, а это значит, что он не сможет больше ходить. Его бросят в пустыне, а через день-другой монгола сожрут шакалы.

Наконец освободившись от перекати-поле Вали зло пнул по колючему шару и, взяв старуху за руку, потащил в сторону стойбища.

Сангали обижено опустил голову и поплелся в след. Он всегда был слабее Вали и в их дружбе, Вали был старшим. Они и внешне были разными. Вали коренастый, невысокий, скуластый, а Сангали на две головы выше друга – худющий, что оглобля у арбы, тихий с большими печальными глазами. Вспомнив старухин взгляд отчаяния, Сангали не хотел верить Вали, а тут еще и дитя, и он с жалостью посмотрел на ребенка.

– Если это сделала она, то старуху завтра убьют прямо на дороге, а что будет с ним? Пропадет мальчонка, не жаль?

– Ты еще слезу пусти. У того стражника тоже есть семья. За них бы подумал.

Медленно продвигаясь по тропе меж колючек, они дошли до контрастного края дюны. То был край бархана, освещенный огнями тысячи костров растянувшегося стойбища каравана.

– Давай сразу к эфенди потащим. Он подолгу не спит.