В пасти дракона

Музыка и пение начали стихать, но не сразу, а постепенно. Хоровод уже не кружился с прежней быстротой. Дракон также замедлял свои движения, чудовище устало… Ещё минута-другая, и он неподвижно распластался на земле, а прямо над ним, как бы торжествуя свою победу, появилось красное солнце-фонарь…

– Ах, волк те заешь! Важно! – раздалось восклицание рядом с Зинченко.

Он оглянулся. Это восторгался приземистый пехотинец. На лице его отражалось нескрываемое удовольствие.

– Надо им чоху пожертвовать! – решил солдатик и полез в карман за связкой этих монет.

Зинченко хотел было опять подтрунить над ним, но чьё-то прикосновение к его плечу остановило его.

Позади стояла Уинг-Ти.

Девушка тяжело дышала – грудь её так и вздымалась при каждом вздохе. Она быстро шла и запыхалась. Сперва она даже и слова не могла вымолвить.

Лицо казака при виде маленькой китаянки озарила довольная улыбка.

– А, красоточка, спасибо, что пришла! С делом или на своего беса посмотреть?

– Русский, ты можешь… беги, скорей беги отсюда! – залепетала она.

– Чего ты? – искренно удивился Зинченко. – Куда бежать?

– Беги… куда не знаю… все бегите… Я не хочу вашей смерти… Он перебьёт всех… всех до одного…

– Ты, девка, рехнулась, что ли? Всем бежать! Ишь, что выдумала!.. Зачем?

– Там, у нас в фанзе, посланник Дракона… Он пришёл к верным… Горе, горе мне, вам!

Уинг-Ти зарыдала. Около китаянки и казака уже собралась толпа любопытствующих солдат.

– Разогорчил, значит, чем разлапушку! – ввернул своё слово тот пехотинец, над которым подтрунивал казак. – Ишь как плачет-то, рекой разливается.

– Пойдём! Что у вас там такое? – решил Зинченко, сообразивший, что в семье его китайского друга случилось что-то не совсем обычное.

– Нет… Не ходи!.. Прошу тебя, не ходи! – тихим шёпотом говорила Уинг-Ти.

– Ан пойду! Там я у твоего батьки грамотку одну оставил, так вот за ней пойду, пусть отдаст, старый пёс! А ты, девушка, братьев сыщи, я их здесь, кажись, видел… – и, не обращая более внимания на китаянку, Зинченко быстро зашагал по базарной улице.

Уинг-Ти рыдала, звала его назад, но он делал вид, что ничего не слышит, и только ускорял шаги.

Девушка кинулась догонять его.

– Ишь ты, ведь и взаправду любовь – не картошка, – пустил ей вдогонку пехотинец. – Стыд девка позабыла… Эх! Видно, бабы везде одни и те же… что у нас в Рассее, то и в Китае.

Уинг-Ти однако не догнала Зинченко.