В пасти дракона

 – У меня сыновья, дочь…

– Не её ли я видел сейчас?

Луч надежды блеснул для бедняка.

– Может быть, и её… Мне показалось, что я слышал её крик, когда сюда вошёл русский офицер…

Тогда пойди позови её сюда…

Это приказание встревожило старика.

– Что ты хочешь с нею сделать, Синь-Хо? – воскликнул он.

– Увидим. Пойди и призови её!..

– Ты убьёшь её…

Синь-Хо весь побурел.

– Презренный червь! Какое право имеешь ты спрашивать меня? Или ты забыл, кто я?.. Исполняй, что тебе приказано!

Голос его был так гневен, что Юнь-Ань-О направился было к дверям.

Но родительское чувство остановило его. Он почувствовал опасность, грозившую его любимице, и остановился, быстро повернувшись всем корпусом к посланнику Дракона.

– Нет, Синь-Хо! – твёрдо сказал он. – Ты можешь убить меня, но я не приведу к тебе мою Уинг-Ти…

Глаза Синь-Хо засверкали, как у бешеного волка.

– Готовься же к смерти! – глухо крикнул он и обнажил скрытый под платьем кривой нож.

Вся воспитанная многими веками покорность судьбе, полное равнодушие к жизни или смерти сказались теперь в этом старом Юнь-Ань-О.

Он знал, что теперь ему пощады нечего ждать, и безропотно покорился своей участи… Тяжело вздохнув, он сам опустился на колени и вытянул шею, сам подставил её под роковой удар.

– Синь-Хо! – произнёс он. – Я – не изменник и не предатель…

– Я и не считаю тебя таковым, но ты всё-таки умрёшь! – холодно отвечал посланник Дракона, схватывая несчастного старика за косу.

– Погоди, я готов к смерти, но не позорь меня, умоляю тебя, Синь-Хо!

– Чего же ты хочешь?

– Не обезглавливай меня! Пусть тело моё останется целым…

Синь-Хо взмахнул ножом.

– Хорошо, я оставлю голову твоему туловищу! – обещал он.

– Благодарю тебя! – только и успел сказать несчастный.

Нож скользнул по его шее и врезался глубоко в горловые связки. Из широкой раны хлынула горячая густая кровь, и тело несчастного повалилось на земляной пол… Несколько конвульсивных движений – и для Юнь-Ань-О всё было кончено… Тело замерло.

Первая жертва Дракону была принесена…

Синь-Хо несколько раз воткнул нож в земляной пол, желая таким путём уничтожить с него следы крови; при этом убийца был совершенно равнодушен – словно не им было совершено кровавое дело… Взгляд его несколько раз скользнул с полным бесстрастием по трупу несчастного старика, и ни жалости, ни даже волнения в нём не отразилось.