В пасти дракона

В самом деле, в этот вечер он всё, даже самую жизнь свою, поставил на карту. Ведь он выдал тайну, которую все патриоты Китая хранили как зеницу ока. Его не опасались, правда, но если бы в Запретном городе узнали только, что это он предупредил иностранцев, смерть его была бы неизбежна.

Впрочем, Вань-Цзы был китаец, и вопрос о смерти был для него безразличен. Он думал только о том, как бы заставить Лену покинуть Пекин. С грустью он видел, что девушка особого значения его словам не придавала, высказаться же яснее он не считал себя вправе.

Лена в самом деле почти забыла о предостережении своего китайского поклонника. Она всецело была поглощена мыслями о предстоящей разлуке с Варей. Мало того, даже признание Вань-Цзы было забыто ею. Варвара Алексеевна между тем поспешно готовилась к отъезду. Только возвращение свёкра несколько отвлекало её от этих приготовлений.

Василий Иванович вернулся из своей поездки сумрачный и, как казалось, чем-то напуганный.

Это было заметно по его лицу. Он, очевидно, что-то скрывал от семьи, но Лена была его любимицей, и угнетённое состояние духа отца сразу бросилось ей в глаза.

– Что с тобой, папочка? – спрашивала она.

– Ничего, детка! Право, ничего! – отвечал тот, но тень беспокойства ясно отражалась и в его тоне, и во взглядах, странно потупленных.

Семья Кочеровых была простая, чисто русская. Василий Иванович был коммерсантом русской складки. Вышел он из простого народа, сколотил тяжёлым трудом кое-какой капитал, но дух инициативы был в нём развит сильно, а завязавшиеся с Китаем торговые сношения сулили такие выгоды, что ради них он не задумался перебраться из Владивостока в Пекин, захватив с собой и семью.

Год, проведённый в столице Поднебесной империи, не только оправдал его надежды, но далеко превзошёл их, и Василий Иванович даже подумывал совсем остаться здесь, благо у него был незаменимый помощник в лице сына, работавшего по подрядам на Восточно-Китайской железной дороге.

О своём пекинском житье-бытье Василий Иванович всегда отзывался с большой похвалой, но теперь, когда Лена стала слишком усердно просить его открыть причину грусти, он обмолвился:

– Хорошо нам жить здесь, слов нет, а вот всё-таки придётся убираться подобру-поздорову.

– Как так? – изумилась Лена.

– Да так! Затевают длиннокосые что-то недоброе!..