Страсть и бомба Лаврентия Берии

Он снова вспомнил недавно сбежавших за границу высокопоставленных чекистов и в бессильном гневе изо всех сил ударил кулаком по папке с делом Блюмкина.

– Уже тогда эти гады предавали и разбегались, как тараканы. Давить их надо, как клопов, всех этих «гусаров и чертей» революции!

Меркулыч только вздохнул и заметил:

– Вы дочитайте до конца. Тут еще не все об их художествах.

«Вопрос Блюмкину: Что Вы можете пояснить по существу показаний Полежаевой?

Ответ Блюмкина: Я рассказывал ей об экспедиции в Тибет, но все остальное она выдумала.

Это не соответствует действительности.

Вопрос Полежаевой: Как Вы можете прокомментировать ответ Блюмкина?

Ответ Полежаевой: Я настаиваю на своих показаниях. Он передал немцам секреты, и за это они заплатили ему такие большие деньги. Я сама видела чемодан с деньгами.

Вопрос Блюмкину: Что Вы можете пояснить по поводу происхождения денег, изъятых у Вас при обыске?

Ответ Блюмкина: Эти деньги предназначались для спецопераций, для закордонной агентуры и для спецмероприятий.

Я не могу пояснить, откуда у меня эти деньги, так как это государственная тайна и кому надо – тот знает об этом».

– А что, Меркулыч, было на самом деле? – прервал чтение вопросом Берия. – Может, ему правда выдали их для работы?

– Никто ему ничего не выдавал. В деле есть справка об этом. Деньги немецкие, точно.

– Вот гад! А, Меркулыч?

– Не только гад, предатель, но и контрик, заговорщик! Да вы дочитайте, товарищ народный комиссар!

И Берия, хотя еще и не был назначен народным комиссаром, с радостью «проглотил» оговорку соратника.

Ибо знал, что назначение состоится вот-вот.

«Вопрос Блюмкину: Поясните, при каких обстоятельствах Вы имели встречу с Троцким и с какой целью, кто Вам давал санкцию на проведение этой встречи?

Ответ Блюмкина: В мае 1929 года на Кипре я имел встречу с Троцким по заданию товарища Артузова. Я информировал его о намерениях этой встречи и о результатах».

– Так вот куда веревочка вьется! – задумчиво заметил Берия.

 – И что, это все?

– Нет, конечно! Если бы было все, я бы вас не беспокоил. Черток в течение месяца «колол» Блюмкина. Тот вертелся, как уж на сковородке. Толковал о высоких связях, о том, что не имеет права разглашать. Пытался минимизировать значение переданных немцам бумаг…

– Дурак он, что ли? Миллионы долларов за чепуху не платят. Он им что-то продал архиважное, – подал реплику Лаврентий Павлович.

– Во-во! В конце концов Черток его дожал.