Страсть и бомба Лаврентия Берии

Он даже отчеркнул их двумя чертами, а на полях написал комментарий: «Ха-ха-ха!»

– Дай-ка я почитаю! – Берия потянул бумагу с показаниями к себе.

«Вообще, во мне совершенно параллельно уживались чисто деловая преданность тому делу, которое мне было поручено, с моими личными колебаниями между троцкистской оппозицией и партией. Мне кажется, это психологически допустимо и является объективным залогом моей искренности, когда я это говорю».

Берия, оторвавшись от чтения, заключил:

– Лжет, подлец!

– Мне вообще-то кажется, – заметил Меркулов, – что товарищу Сталину они, Ягода, Трилиссер, Агранов, Бокий, ничего не рассказали о похождениях и показаниях Блюмкина о Тибете и «оружии богов».

Они, судя по всему, предоставили ему только ту часть документов, которая касалась Троцкого. Об этом можно судить по постановлению по следственному делу Блюмкина, которое ОГПУ направило на утверждение Сталину 3 ноября 1929 года. Вот оно.

Меркулов принялся читать:

– «ЦК ВКП(б) Toe. Сталину. На основании заседания коллегии ОГПУ от 3 ноября…»

– он остановился и пояснил шефу: – С 1923 года на Лубянке получили право самим разбирать преступления, совершенные своими работниками.

И выносить приговоры.

– Я знаю! – заметил Берия, вставший из-за стола и подошедший к окну.

– Так вот,

«признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных статьями 58.1, 58.10 УК РСФСР, бывший сотрудник иностранного отдела ОГПУ Блюмкин Яков Гершевич, 1898 года рождения, ранее осуждавшийся за контрреволюционную деятельность в 1919 году.

Следствием установлено, что Блюмкин умышленно передавал представителю германской военной разведки важные государственные секреты СССР. В мае сего года он, Блюмкин, имел несанкционированную встречу с Троцким на Кипре.

Прошу утвердить приговор.

Зам. пред. ОГПУ Ягода.

03.11.1929 года».

– На основании такого постановления товарищ Сталин что мог понять? Просто враг народа. Предатель. Троцкист. И расстреляли они его в тот же день. Мигом. Вот выписка из протокола от 3 ноября 1929 года: По следственному делу.

Во внесудебном порядке. И приговор. Расстрелять. А вот записка – предписание о похоронах, датированная пятым ноября и направленная администрации Ваганьковского кладбища.

– Видно, торопились они, раз провернули все в один день. Скорее всего, боялись, что Блюмкин разговорится и может рассказать очень многое. Кто его посылал к Троцкому? Какие он передал ему документы? Что он продал немцам, а может, и японцам.