Страсть и бомба Лаврентия Берии

Святой Иосиф, одетый в зеленый френч с отложным воротником и в брюки, заправленные в мягкие кавказские сапоги, был уже здесь. Весь такой домашний. Ну прямо усатый кот-мурлыка. Сама любезность. Встретил, поздоровался за руку.

Вот только глаза! Глаза были желтоватые, пронизывающие. Зрачки, как у тигра. Нет, скорее не как у тигра, а как у барса. И не котик это был вовсе, а затаившийся перед прыжком барс.

Он, Лаврентий Берия, в своих круглых очках, за которыми скрывались немигающие змеиные глаза, выглядел эдакой коброй.

– Ну что, Лаврентий? Сочинил записку? – прямо в лоб с некоторой долей издевки в голосе и легким кавказским акцентом спросил Джугашвили.

– Вот! – Лаврентий Павлович положил на стол коричневую папку. – Я хочу отметить, что это клевета…

– Ты не кипятись! Давай я почитаю!

И, взяв в руки красный карандаш, Иосиф Виссарионович начал штудировать скорбный совместный труд Меркулова и Берии, а Лаврентий Павлович в это время сидел как на иголках за другим концом стола и тоскливо смотрел в обитый карельской березой потолок.

Никто не мог бы угадать, о чем в этот момент думал «отец народов», какие мысли и эмоции скрывал этот покатый, закрытый густыми черными жесткими волосами лоб.

Хозяин оторвался от папки и сказал:

– Значит, говоришь, что ты не служил в мусаватистской контрразведке, а только работал по заданию партии в молодежной азербайджанской организации «Гуммет»?

– Да, так! Да!

– Поверим. Папочку-то я оставлю у себя. Пусть полежит. А ты мне вот что скажи, Лаврентий.

По поводу «Интуриста». Ты предлагаешь «Интурист» передать из НКВД обратно в Наркомат внешней торговли. Тут ты хорошо мыслишь. Правильно! Ведь если наши противники узнают, что он числится за «внутренними делами», то начнут этот факт использовать. Травить в прессе.

Лаврентий Павлович понял, что гроза миновала. Сталин принял к сведению его объяснение и не хотел больше говорить об этом деле. Облегченно выдохнув, Берия стал добавлять от себя:

– Будут мешать работе.

Называть их филиалами НКВД… Затруднят работу…

Потом разговор зашел об обстановке в наркомате. О том, что погранохрану надо ставить по-новому. Что нужна оперативная связь. Люди нужны. Новые кадры. Вооружение…

И пошли вопросы. Вопросы. Детали…

Он уехал с Ближней дачи уже под вечер. И только тогда почувствовал, что напряжение окончательно рассеялось, когда за его машиной захлопнулись зеленые ворота.

«В этот раз пронесло. Но документы остались у него.