Ностальгия по родным корням

Он олицетворяет малую родину, дорог как память юности, и в каждый приезд как к старому знакомому я хожу к нему здороваться…

Дубраву свели, по-видимому, аборигены-черемисы, которые навещали эти места даже столетия спустя, при юности моего отца, т. е. каких-то 115 лет назад. Отец помнил даже мотив и слова песни черемисов, таких пронзительных, что при воспроизведении их веяло такой тоской и болью, что хотелось лечь и заплакать.

На голой ныне части Письмяна тоже был лес. Ещё в молодости я застал там корни каких-то деревьев, кусты волчьей ягоды и шиповника.

А на северном склоне горы ещё полвека назад жила оставленная порубщиками разлапистая сосна. Эти реликтовые дуб и сосна почитались в округе всеми – им даже приписывалась некая магическая, карающая сила. Распространяемая и поддерживаемая старожилами легенда явно служила целям сохранения этих памятников старины.

Но в годы войны Аркадий Соколов, мой сверстник, спилил ту сосну. Молва гласит, что после этого Аркадий заболел не на шутку.

Антропологическое воздействие на ландшафт имело свои последствия. Лишённые защиты лесов склоны гор со временем размыли вешние и ливневые воды, образовались овраги. Самыми глубокими и, сказал бы, продуктивными оказались Письмянские. Высокие склоны оврагов обнажили удивительно разнообразные и разноцветные – красные, белые, зелёные – пласты. Женщины села именно в них добывали сырьё для побелки печек и голландок, а мужики – камни для каменок бань и мощения дорожек.

В последние годы на строительство шоссейной дороги из Письмяна извлекли немало бутовки и просто грунта, так что прежний облик его ныне заметно деформирован.

Небесполезна была и Чирмеш-гора.

Ранней весной, когда скотину дома кормить уже было нечем, на его проталинах мы, мальчишки, пасли овец; приветствовали освобождающуюся от снега землю, босиком пробегая от проталины к другой. Летом в обнажённых пластах оврагов искали и находили «чёртовы пальчики» – окаменелые останки морских обитателей. Наструганный из них мукообразный порошок во многих семьях тогда использовался как кровоостанавливающее средство.

Под Чирмеш-горой бьют родники, воды которых вкусны и так холодны, что «ломит» зубы. А макушка его сложена из чистой красной глины, годной для производства строительного кирпича. В недавнем прошлом здесь попытались развернуть это производство, но то ли по кадрово-техническим, то ли по экономическим соображениям, дело забросили, гора сохранила прежний вид.