Святополк Окаянный

Тут же послышался тихий смех и девичий шепот:

– Микула, да ты никак испугался?

Микула облегченно выдохнул, теперь он догадался, что это была Одарка, дочь соседа.

В его голове еще были свежи воспоминания от летнего праздника Купалы. Парни и девки водили хороводы, возносили хвалу богине плодородия Макоши, прыгали через костры. А потом все разбрелись по роще. Что происходило потом, в памяти Микулы осталось как чудный сон, – призрачные белые тени среди деревьев. Странное, доводящее до безумия чувство.

Погоня за белыми тенями.

В темноте трудно было разобраться, что это… Кто это… Но все-таки ту, что он поймал тогда… или она поймала его… он почти узнал – она была похожа на Одарку.

Одарка красивая. У нее длинные густые черные волосы, брови стрелами и горячие карие глаза.

Но была ли это она или кто другой, Микула так и не был уверен ни тогда, ни сейчас. Он много раз потом, встречаясь с девушкой, порывался расспросить ее о том, что происходило тогда, в ту волшебную ночь.

Но каждый раз, глядя в ее непонимающее лицо, в ее смеющиеся глаза, он так и не решался задать беспокоивший его вопрос.

Да и, в сущности, ничего спрашивать не надо было, потому что все, что происходит в ночь Купалы, происходит не с людьми, а с их душами. А раз так, то нечего их тревожить попусту.

И вот Одарка опять зачем-то здесь.

– Ничего я не испугался! – хмуро проговорил вполголоса Микула. Он опасался разбудить спящих в избе. Пытаясь скрыть недавний испуг, Микула тут же поторопился задать вопрос, ответ на который, впрочем, и так ясен.

Отношения между мужчинами и женщинами не были тайной для деревенского паренька. В избе, где живет большая семья, трудно что-либо скрыть, и он не раз слышал по ночам сладострастные вздохи и видел двигающиеся тени. Но одно дело догадываться о чем-то, и совсем другое дело самому испытать.

Любой парень легко догадается, зачем девушка приходит в полночь на сеновал, где он спит. Но Микула был еще слишком молод, и женщины казались ему странными и непонятными существами, при взгляде на которых отчего-то волнуется кровь.

Он был еще очень молод, а потому растерялся и глупо спросил:

– Одарка, зачем ты пришла?

Одарка, с серебряным смехом, коварным зверьком лаской скользнула к нему ближе.

– Тихо, глупенький, нас могут услышать, – жарко шепчет она ему на ухо.

Она обняла Микулу. И Микулу точно обожгло, – у девушки очень горячее тело, как будто прикасаешься к огню.