Русский флаг

Я не замечал подобного, господа офицеры. Мы не испугались огня портсмутских фортов, но, господа, у англичан есть пушки, и мы должны о них думать. На вас ведь не партикулярное платье… Да-с, мы спешим, именно спешим, пересекая полмира, чтобы не стать мишенью и упредить тех, кому ненавистен наш флаг…

Александр Максутов не садился. Глядя в сторону, он ответил высоким от волнения голосом:

– Господин капитан! Более недели находимся мы на рейде, бок о бок с теми, кого намеревались упредить. – Он нарочито употребил не любимое им слово «упредить», только что произнесенное капитаном.

 – И что же? Ни пальбы, ни абордажа, ни ультиматумов. Одни любезности французов, визиты да деликатное обхождение…

– Напрасно ты принимаешь это за чистую монету! – воскликнул высокий худощавый юноша, мичман Михайлов.

– Нет! Я знаю цену им. Но в Де-Кастри, куда идем мы, известие о войне придет слишком поздно. Россия победит без нас… – Александр наконец решился взглянуть на Изыльметьева. – Может статься, что «Аврора» вернется в Кронштадт, сохранив по пятидесяти картузов пороха на орудие.

 – Лицо его искривилось привычной иронической улыбкой: – Разве что на учениях израсходуем немного.

Изыльметьев теперь с любопытством разглядывал лейтенанта.

Александр Максутов – единственный офицер фрегата, который сторонится капитана, не ищет сближения с ним. «Что за странности? – думал Изыльметьев. – Как могли под одним кровом вырасти и воспитаться такие не похожие друг на друга люди?» А Александр и Дмитрий не только росли вместе, они вместе обучались в Морском корпусе, – честолюбивый Александр отстал от Дмитрия с производством в мичманы всего на несколько месяцев.

Но люди совсем разные. Один – живой и общительный, другой – желчный, иронический, порою несносный педант и ментор. Старший – душа нараспашку, гусарская вольница; младший – безупречный офицер, подтянутый, строгий. Дмитрий склонен забывать о дистанции, отделяющей его от матросов; у Александра эта дистанция в холодном взгляде, в резкости тона, в сухости, с которой он разговаривает с нижними чинами. Дмитрий – поэтическая натура, песенник; Александр – искусный, но холодный музыкант.

Изыльметьев вспомнил, как офицеры приняли известие о разгроме турецкого флота в Синопе, привезенное голландским купцом из Европы, когда «Аврора» стояла в Рио-де-Жанейро. Капитан давно не видел таких сияющих лиц.

Фрегат салютовал героям Синопа, всполошив многолюдный бразильский порт.