Эдуард Стрельцов. Памятник человеку без локтей

Очень долго Кузьма (прозвище Иванова в команде) проявлял удивительную широту, когда вынуждали его на разговор, затрагивающий щекотливую тему дежурного сравнения со Стрельцовым, – и безоговорочно признавал превосходство стрельцовского гения над огромностью своего таланта, значение которого он готов был даже и принизить, дабы сказать об Эдике не сказанное другими вслух и вовремя.

Но, когда отошел он (по возрасту) от тренерства – и выкроилось больше времени на представительство и воспоминания, а Эдуарду уже успели воздать должное, мне показалось, что Валентина Козьмича стал раздражать не то чтобы культ Стрельцова, но обязательная привязанность ивановской жизни к стрельцовской – с бестактным минусом в оценке, неведомо кем выставляемой.

Почитатели Стрельцова, похоже, забыли, что Иванов сыграл семь сезонов без Стрельцова, выступил небезуспешно на двух чемпионатах мира, лидируя в национальной сборной.

Что так много, как Кузьма, никто для «Торпедо» и не сделал…

И я допускаю, что некая горечь от того, что вроде бы глупо прожитая жизнь Эдика постепенно превращалась в пример для назидания, слегка отравляла славное существование Валентина Иванова.

* * *

Иванов с детства болел за московское «Динамо» – он попал на футбол впервые вместе со старшими братьями Владимиром и Николаем, а они оба были динамовскими болельщиками – и не мог сделать иного выбора. (На матч, где в финале Кубка встречались «Динамо» и «Торпедо», сумел проникнуть единственный из трех братьев, Коля, с букетом цветов для динамовских игроков – какие могли быть сомнения в их победе? – но приз впервые в своей истории взяли футболисты автозавода.

Стрельцов – за «Спартак».

Оба не оригинальны в ранних пристрастиях.

Оригиналы (морально подкрепленные почти семидесятитысячным коллективом автозавода сначала имени Сталина, а потом – Лихачева) болели как раз за «Торпедо», не испугавшись оставаться на трибунах в меньшинстве.

Иванов и Стрельцов пришли, однако, в команду с прошлым, которого никто в ней не стыдился и от которого никто в «Торпедо» не собирался отрекаться. Пришли в команду, возглавляемую уважаемым тренером, немало уже натерпевшимся до знакомства с Валентином и Эдуардом за свои взгляды на футбол и характер, никогда почему-то не устраивавший начальство, притом что был Дед-Маслов человеком кутузовского склада и вряд ли намеренно сердил заводских командиров.