Эдуард Стрельцов. Памятник человеку без локтей

А не излишняя ли закрепощенность?

Но обсуждение случившегося – под руководством не только футбольных командиров, но и руководителей в больших чинах всей советской делегации в Мельбурне, проводимое в стилистике и лексике партсобраний, – могло бы привести к еще большему закрепощению.

Выручило привыкание к обязательным накачкам. Футболисты не поддались больше размагничиванию ответственностью.

И на повторную игру вышли лишь чуть-чуть подразозленные пережитым разочарованием – и состав несколько скорректировали: Маслёнкина поставили вместо Парамонова, а на левый край Ильина вместо динамовца Владимира Рыжкина – и действовали посвободнее.

И голы забили те, кому и полагалось их забивать: два – Сальников и один – Иванов, а четвертый – Игорь Нетто: он не так часто забивал, но один из четырех своих голов за сборную забил как раз заупрямившимся индонезийцам.

Причем три мяча забили в первом же тайме – чего было мучиться накануне?

И обидно еще, что зря растратили энергию перед полуфиналом с болгарами – труднейшим для нашей команды противником.

Полуфинал с болгарами вспоминали потом, может быть, чуть реже, чем матч в Москве против ФРГ.

Болгарам обычно удавалось навязать неприятный для нашей сборной рисунок игры. Известная общность в тактике требовала много терпения, а мотивация у сборной из маленькой Болгарии неизменно оказывалась выше, чем у наших футболистов, знавших, как тяжело играть с болгарами, но все равно считавших себя классом выше.

Класс действительно был выше у ведущих наших игроков.

Но до безусловной победы без ссылок на большее, чем у соперников, везение нашим футболистам постоянно чего-то недоставало.

В составе у сборной Болгарии среди мастеров выделялись еще и те, кого считали «специалистами по России».

Например, Колев – за ним советским защитникам никогда не удавалось до конца уследить.

Никто не сомневался, что игра предстоит нервная, но всех драматических для нашей команды поворотов никто не мог предвидеть.

На скамейке запасных ерзали бледные Симонян (он в отчаянии рвал траву), Маслёнкин, доктор Белаковский…

Белаковский заметил, как двинулся с искаженным лицом к их скамейке Николай Тищенко, поднявшийся с земли после столкновения с Яновым, – и бросился ему навстречу.

Тищенко требовал, чтобы доктор «вправил» ему «выбитое» плечо.