Спортивный интерес

«Ко мне публика в Тбилиси как-то по-особенному после того гола отнеслась и потом всегда хорошо встречала».

В Тбилиси и начался роман Эдуарда Стрельцова с футбольной публикой… В той игре ясным стало и то, что роль центра нападения переходит от Гулевского к Стрельцову.

Центральный защитник «Локомотива» рыжий Геннадий Забелин оставался при особом мнении – Эдуард показался ему всего-навсего раскапризничавшимся пижоном.

И когда турнирный календарь свел их в единоборстве, он решил приструнить стилягу.

Защитники не цацкаются с не нравящимися им форвардами – Геннадий высоко выставил ногу навстречу мчащемуся Эдику, чтобы тот на нее наткнулся грудью. И вдруг, как рассказывал Забелин футболистам уже второй лиги, куда он после случившегося спустился из «Локомотива», стоппер почувствовал, как собственная нога вдавливается в него обратно, входит внутрь yего, словно в футляр…

Забелина и прочих игроков соперничавших с «Торпедо» команд убедить оказалось легче, чем торпедовского старшего тренера.

Когда по завершении сезона Николай Петрович Морозов давал игрокам письменные характеристики, перспективы Эдика он оценил ниже возможностей, скажем, Вацкевича, чье имя ничего не скажет моему читателю. Будем думать, что пером все-таки водила рука педагога, а не футбольного специалиста.

Настоящий тренер должен уметь подхватить, уловить, по крайней мере, идею, исходящую из самих же игроков – в идеале надо и свое сокровенное преподносить игрокам как заимствованное в их практике.

И при Гулевском в центре атаки левый край Стрельцов взаимодействовал с Ивановым. Освобожденные от черновой работы полностью – в оборону оттягивался Алексей Анисимов – они выдвигались далеко вперед, сориентированные исключительно на атаку.

Все команды играли тогда в три защитника – и Стрельцов с Ивановым чаще всего выходили вдвоем на одного обороняющегося.

И от Иванова, и от Стрельцова я слышал, что они с первого совместного матча понимали друг друга так, как будто родились, чтобы сыграть в футбол сообща.

Менее дипломатичный Стрельцов труднее – он сам это признавал – находил контакты на поле с торпедовскими старожилами. Он шутил, что пасы ему стали отдавать, когда он уже за сборную выступал. А так, кроме Кузьмы, никто мячом не хотел поделиться.