Очерки. Том первый

Я-то понимал, что стучать на машинке много ума не надо. Таня была талантлива! Она писала стихи, была замечательной рассказчицей, училась в пединституте. Однако её неумение быстро печатать скоро обнаружилось. В отделе кадров составляли отчёт, требовались дополнительные рабочие руки, а тут новая профессиональная машинистка в редакции. И вот Надежда Ивановна вызывает её к себе. Таня дрожит, как осиновый лист. Садится за пишущую машинку. Надежда Ивановна начинает диктовать, и Таня… Таня заносит над кнопками свой тонкий белый пальчик – тук! – есть первая буковка.

Расширенные глаза её лихорадочно бегают по кнопкам, ища вторую букву. А вот и она – тук! Но Надежда Ивановна только заулыбалась – у неё оказалось, Слава Богу, доброе сердце…

Потом, когда Таня сама стала писать в газету замечательные материалы и доказала этим свою ценность для редакции, О. Г. Петров выхлопотал для неё аттестованную должность корреспондента, и Таня стала лейтенантом внутренней службы. А теперь Таня (Соболева по мужу) работает во ФСИНе в пресс-бюро и называет меня «судьбоносным Сашей».

УИН. Полковник О. Г. Петров

Об Олеге Георгиевиче Петрове я уже немного рассказал в первой части. Именно ему я обязан тем, что я совместил в одной должности то, о чём даже никогда и не мечтал: носить офицерские погоны и заниматься делом по душе – литературным творчеством.

Своей внешностью он напоминал мне актёра Михаила Боярского – худощавое лицо, чёрные усы, высокого роста, широкоплечий. Ещё он походил на грузина.

По этому поводу он как-то пошутил.

– Когда приезжаю в Москву, то дня не проходит, чтобы меня не остановили для проверки документов. Хоть на спине пиши крупными буквами – «ПЕТРОВ».

Олег Георгиевич был редактором газеты с её основания – с 1979 года до 1994-го. Ещё два года «Резонанс» существовал в виде приложения (вкладыша) к газете УВД «Набат». Итого общий его редакторский стаж – 16 лет. Два последних года Петров являлся уже заместителем начальника УИН по кадрам, но газету свою не оставлял.

Поэтому к передаче газеты под мою опеку он относился очень ревностно. Но время было уже другое, и газета, по моему убеждению, должна была стать совсем иной – с человеческим лицом. Надо отдать должное, Олег Георгиевич никогда не вмешивался в творческий процесс. Он иногда ставил конкретные задачи, а то, как мы будем выполнять поставленную задачу, какими творческими средствами – здесь коллективу редакции предоставлялась полная свобода.