Очерки. Том первый

Он часто обращал наше внимание к своему опыту работы, часами мог рассказывать о том, как он делал газету. Порою его планёрки превращались в целые лекции по издательскому делу или по тонкостям работы пенитенциарных журналистов. Причём, слушали эти откровения не только мы, сотрудники газеты, но и вся кадрово-воспитательная служба. Иногда меня перед планёркой у Петрова просили:

– Александр Мефодьевич, ты только не поднимай вопрос по редакции, у нас работы по горло!

Как я уже сказал, Олег Георгиевич в работу мою не вмешивался, но каждый вышедший номер он проверял досконально, выписывал все ошибки, опечатки, погрешности вёрстки.

Всё это заносил в большую таблицу и однажды нам всё это предъявлял. Но это было раз в год, не чаще. Такие встречи были, конечно, полезны. Однажды он разнёс какой-то номер в пух и прах, но я стал возражать, довольно горячо спорил и, в конце концов, когда страсти улеглись, Олег Георгиевич улыбнулся: «Молодец, что отстаиваешь свою точку зрения!»

Планёрки его были, вообще, интересны, я любил на них бывать, заслушивался его монологами.

Красноречивее заместителя начальника я ещё не видел, во всём чувствовалась его журналистская въедливая натура, цепкий взгляд, меткие характеристики фактов и явлений были бесподобны. Например, после посещения производственного объекта в одной из колоний он сказал: «Будто бомба туда упала». А однажды он изрёк просто шедевр, сказанный по поводу наведения порядка в кадрах: «Щит и меч надо брать. Щитом от Москвы прикрываться, а мечом головы тут сносить (он, конечно, выразился покрепче) налево-направо!»

На пенсии Олег Георгиевич работал в Регистрационной палате (туда многие отставники ушли из УФСИН), а позже стал редактировать литературный альманах «Слово Забайкалье» и даже какое-то время руководил забайкальской писательской организацией.

Помню случай, мы столкнулись с ним на улице возле Пушкинской библиотеки. Проговорили с ним целый час! Он шёл с ТВ «Альтес», где давал интервью о своей повести «Снегири на снегу», за которую получил премию ФСБ в Москве.

– Полгода уже прошло, а они спохватились! – сказал Олег Георгиевич.

Мы обговорили с ним, кажется, всё, что могли: и дела в писательской организации, и последние номера «Слова Забайкалья», и прошедший кинофестиваль, и предстоящую «Студенческую весну ШОС» и новости УФСИНа, и персоны Чупина и Боброва… Даже какие-то семейные дела и мой переезд в Анапу.

– А мои-то опусы читали, Олег Георгиевич? Подойдёт что-нибудь для печати? – спросил я.