Очерки. Том первый

– На что только пьёт, уж три месяца, почитай, без работы?

– А на прииски-то зря что ли мотался? – стала рассуждать Катя. – Шуре, сестре, на свадьбу кольцо подарил – платиновое, а серьги из червонного золота видел: рубины-то какие здоровенные. И дом заезжий, что у отца, мало, думаешь, доходу даёт? А там у него завсегда с приисков дружки обитаются, а чем расплачиваются? Верно, не бумажками? Вот тебе и пьянки. Это тебе не ваше жалование.

– Знаешь, Катька, мне милиционер Кушенков Васька тоже об том же талдычит.

Мол, золота у них не меряно, коромчат до лучших времён. То-то он мне сегодня высказал, что скоро их время придёт…

Гуляние под гармошку

Погожим апрельским днём 24 апреля 31-го года в просторном светлом доме Спиридона Манаева в Песчанке было шумно: встречали приехавшего погостить брата Сергея. По этому поводу позвали соседей, многие пришли семьями. Гуляли как всегда весело, с песнями и плясками до поздней ночи.

В Песчанке Манаевы обосновались с 905-го года, приехав с Ононских приисков.

Дом купили самый лучший во всём селе: на пригорке, издалека видно. Глава семьи Пётр Иустинович старательского дела не бросал – надо было кормить семью, – то и дело нанимался к золотодобытчикам и уезжал с весны до самых холодов. А под старость стал держать заезжий двор, что стоял на бойком месте под Ингодой в версте от Песчанки. Трактир этот принадлежал поначалу Анастасии Спешиловой, вместе с ней и заправляли там дела с 23-го года, а с 30-го подворье окончательно перешло в собственность Манаева-старшего.

Так что жили Манаевы зажиточно, на судьбу не жаловались. Сил справляться с немалым хозяйством хватало: семейство у Петра Иустиновича было большое: четыре сына – Иннокентий, Спиридон, Сергей да последыш Василий, и три дочери – Елизавета, Нина и Ольга.

С детства Пётр Иустинович привил сыновьям интерес к «приискательскому» ремеслу. Пошёл по стопам тяти и Сергей. Он обосновался с женой у своего тестя недалеко от Шукчугурского прииска, но в Песчанке имел домишко, корову, лошадь и даже работника-китайца, который за харчи и одежду следил за хозяйством.

Время от времени уезжал на золотоносные прииски и Спиридон. Поговаривали, что он вообще собирается продавать дом и уезжать с семьёй на Витимский тракт.

Спиридон был самым бойким в семье. В тринадцать, когда переехали жить в Песчанку, он был уже настоящим мужиком: здоровьем и силой Бог не обидел, да и характером был крут, против себя чужим слова сказать не давал.