Очерки. Том первый

В драках стенка на стенку всегда был ровней взрослым.

В 1915 году мобилизовали Спиридона в армию на Австрийский фронт. Но долго повоевать не пришлось. В одном из боев его ранило шрапнелью в левый бок и пулей в левую руку. После госпиталя вернулся домой, а тут родители, счастливые, что сын вернулся с войны живым, присмотрели у зажиточных односельчан Добеевых дочку Александру. Та хоть и молода, ещё и 16 не было, но дивчина справная, работящая, да и приданое за ней хорошее. Долго думать не стал, двадцать три года – пора жениться.

Свадьбу сыграли весёлую, Пётр Иустинович постарался, и даже раздобыл где-то настоящий оркестр из пленных австрийцев, которые здорово всех удивили своим необычным пением йодлем и игрой на губных гармошках.

К 31-ому году была у Спиридона Манаева уже большая семья: сын Пётр, названный в честь отца, и дочери: Галина, Елена, Валентина и самая маленькая полугодовалая Анна. Никогда не унывающая, высокая, статная Александра рожала Спиридону часто, были даже двойни, но выживали тогда самые здоровые.

В последнее время семье жилось трудно, заработанных Спиридоном на железной дороге денег едва хватало, хлеб продавался по карточкам, в магазинах нечего было купить. Привыкшему всегда жить на широкую ногу человеку было трудно смириться с таким положением. Многое для трудяги-мужика было не понятно. Частенько в сердцах говорил:

– Что за власть такая? Грабят нашего брата, нет никакого житья, ходим разуты и раздеты.

Придёшь с работы, жрать нечего. Мы дрались, дрались за эту власть, а свободы нету никакой!

Некоторые соседи порою предупреждали подвыпившего Спиридона: «Уж молчал бы, разве можно такое говорить, мало ли недоброжелателей есть по деревне». Только отмахивался, а под горячую руку мог и побить за такие нравоучения.

Я прочту об этом в предъявленном деду обвинении. «Антисоветская агитация» – так квалифицируют его слова следственные работники.

И в тот вечер, когда встречали брата Сергея, наверно, не обошлось без подобных разговоров.

Гуляние затянулось заполночь. Скоро гости стали расходиться, ушёл к себе в избу и смирный Сергей с женой. А разошедшийся Спиридон с братьями Василием и Михаилом Спешиловыми да Лёшкой Добрецким пошли с гармошкой по улицам.

– Не спится, молодёжь? – окликнул стоящий у своей калитки с цигаркой в зубах Бондарев Николай.

– А, Николай Григорьевич! – узнал по голосу Спиридон.