Очерки. Том первый

За тридцать лет он посетил сотни мест заключения в Бразилии, Индии, странах, где содержание осуждённых ещё антигуманно, в колониях, где по 7—9 тысяч человек пребывают в тесноте и антисанитарии. Но и там со своими соратниками он старался протянуть руку помощи, донести евангельские заповеди до ума всякого страждущего человека.

Надо сказать, что кроме германских граждан колонии посетила группа членов церкви «Антиохия» из Читы. Это молодые люди, у которых в прошлом, как выразился Сергей Абрамов, «срывало крышу», которые имели большие проблемы со здоровьем и с законом.

И только Бог сделал их «крышу», их сознание, прочным, способным противостоять губительным порокам. Эти ребята тоже принимали участие в беседах: пели песни под гитару, рассказывали суть Евангелия с помощью специального демонстрационного куба с картинками, который так и называется – евангекуб.

Домой!

Последним пунктом посещения была «двойка». Возвращались с хорошим настроением. В нашем микроавтобусе были всё те же: Ёахим, Альфред, Матиас, его жена Яна, Эдмунд и Ойген.

Июльскую жару остудил прохладный дождик, ехать было свежо и приятно.

– Вир фарен етц нах Хаузе! – сказал внятно Ойген, чтобы я понял.

– Ну, это легко, – отозвался я. – Сейчас мы едем домой.

За три дня поездки я быстро восстановил полученные в школе знания по языку Шиллера и Гёте. Показательным стал такой случай. Перекусывали мы прямо в машине, потому что из-за урагана, пронёсшегося над посёлком, в столовой отсутствовало электричество, не было кипятка, чтобы заварить лапшу.

Немцы распечатали и разделили на всех пачку «Чоко-пая», потом разрезали яблоко…

– У меня в сумке бутерброды, – сказал я тихо Ойгену. – Они будут?

– Сам спроси… – бросил он в ответ, занятый чем-то.

И тут мы оба рассмеялись, потому что Ойген совершенно забыл, что мой родной язык русский. Я, конечно, повернулся к сидящим на заднем сидении и задал по-немецки свой вопрос про бутерброды, на что Яна радостно воскликнула «Йа, йа! Данке шён!»

По тому, как вели себя в быту немцы, я сделал вывод, что лишних денег у них нет.

Так хотелось угостить их нашими бузами где-нибудь в дорожной харчевне, но они всякий раз предпочитали добраться до Читы и поужинать у своих братьев-соверующих. Экономили они и на гостиницах, жили по квартирам у членов «Антиохии». Фридель, к примеру, ночевал в Осетровке, а Валерий Заккау (он был за переводчика в группе) – у Сергея Абрамова в Сосновом Бору.