Чеченский блюз

Отложил вилку, с которой только что сжевал лепесток красной рыбы, и, еще дожевывая, говорил:

– Милостивый государь Яков Владимирович, в отличие от новых властителей России, вы понимаете роль и значение церкви в строительстве государства Российского. Большевики, как известно, строили свой рай без Бога, и вышел ад. Строили свою церковь без Бога, и вышел ГУЛАГ. Строили вечный Интернационал, ан получилась горстка пыли, которую ветер раздул!

Загребельский говорил назидательно, но и с легкой насмешкой. Поучительно, как пастырь, но и с легкой иронией к тому, о чем говорил.

Его жена-старушка, похожая на белую мышь, что-то мелко жевала, двигала маленьким носиком, дергала румяными старушечьими щечками, подслеповато разглядывала на тарелке остатки еды.

– А ведь новую-то Россию, которую опять хотят без Бога построить, на одном только экономизме и американском здравом смысле, – ее ведь опять Бог порушит! Вот почему вы, милостивый государь Яков Владимирович, очень верно высказались на нашей встрече с владыкой, что, дескать, пора иерархам войти в политику.

Пора взять на себя державное бремя, не уступая его бездуховным людишкам, среди которых ох как много ревнителей Коминтерна, которые затаились и ждут своего часа. Церковь должна наконец возгласить с амвона свое промыслительное слово!

Загребельский был нужен Бернеру как представитель того «барского» велеречивого слоя московской интеллигенции, которая мечтала о создании консервативной патриотической партии. Такая партия замышлялась Бернером как противовес радикальным либералам, к которым многие и его причисляли, а также красным реваншистам, которые казались Бернеру наиболее опасными.

Он начал вкладывать деньги в создание такой «православной патриотической партии» и недавно был на приеме у влиятельного митрополита, где изложил свои взгляды. Перед визитом он долго перед зеркалом репетировал поклоны и жесты, приличествующие принятию благословения. Прием прошел великолепно. Митрополит остался доволен подарком – старинным пасхальным яичком, усыпанным крохотными рубинами. Обещал содействие в создании партии.

– Ты действительно хочешь назначить его начальником «русской идеи»? – шепнула Марина. – У него жена похожа на морскую свинку. Такой будет и партия!

– Что поделать, моя дорогая, – вздохнул Бернер, целуя ее теплую мочку уха с капелькой бриллианта. – Вся политика напоминает передачу «В мире животных».

Опять появился молодой тореадор, в кружевах, с малиновым бантом.