Институт благородства

А вот супруг ейный, тут имеется, кое-что интересненькое. Поглядите сей документ.

– Петербургский судья. Допустил мелкую ошибку. – Павел читал бумагу, одним глазом поглядывая, на марширующую роту солдат.-Что значит мелкую? В моём государстве подобное не допустимо! В отставку! Немедля!

***

Отлучение от дел Алексей Андреевич Ржевский не выдержал. Занемог. Да и годы брали своё. Вскорости пятидесятилетнюю женщину величали вдовой.

Покойный не оставил наследникам капитала, «потому как, жил честно и взяток не брал».

Узнав о случившемся, взошедший на престол Александр первый назначил Глафире солидную пенсию, по случаю потери кормильца, а также распорядился погасить из казны долги покойного в размере шестидесяти трёх тысяч рублей.

Несмотря на возраст Глафира не собиралась запираться в четырёх стенах. На одном из званых обедов познакомилась с французом, переводчиком басен Крылова. То, что мужчина оказался младше на целых двадцать лет влюблённую нисколько не смутило. В отличие от своего великого наставника Бецкого она мезальянса не боялась.

Умудрённая опытом женщина знала, как заткнуть рот любителям кривотолков.

Теперь страной правил обожаемый друг детства. Такой покровитель уж точно, в обиду не даст.

Санкт-Петербург. Кабинет Александра первого

– Хотите услышать слова одобрения? – Император галантно предложил даме сесть.– Знайте, прожитые вами годы и деяния на пользу отчизны доказывают, следующее! Сударыня, вы вольны выбирать себе пару, вне зависимости от возраста и сословия! Передайте всем.

Лично император благословляет этот брак!

***

Казалось бы Глафира в преклонных годах наконец получила всё, что заслужила. Любящий муж, финансовое благополучие. Но жизнь опять повернулась тёмной стороной. Внук, Петр, участвовал в восстании на Сенатской площади. Очередной император Николай первый сослал его в Сибирь. Сердце старой женщины такого удара судьбы вынести уже не смогло!

«Секретная агентесса его высочества»

Март 1797 г. Санкт-Петербург. Покои государыни

Супруга императора Павла Первого Мария Фёдоровна отложила в сторону письмо, достала изящный платочек голландской работы и вытерла им слёзы.

Ей хотелось удалиться в опочивальню и нарыдаться по-бабьи, вдоволь. Но то, что позволено простолюдинам, невозможно для особ высшего общества. Государь вечером давал бал. И присутствие на нём императрицы с припухшими глазами было совершенно недопустимым. Всхлипнув пару раз, Мария Фёдоровна кликнула прислугу.