Перед грозой

– Признавайся, сволочь белогвардейская!– прозвучала в ушах колокольным набатом воспоминание о последней ночи в застенках конторы.

Отобранная мельница и смерть жены…В левом боку неприятно затянуло. Сердце у него начало пошаливать еще с тех самых времен. Слишком ярко, слишком живо – все еще было в не зарубцевавшимся сердце.

– Не затаил…– после долгой паузы произнес дед Федор. Картинки из прошлого сменились вчерашними воспоминаниями. Убийство сына Степаниды, Степки Окулова…Их трупы, валяющиеся в пыли посреди дороги.

– Нет у меня злости на советскую власть! Обида есть! – честно ответил дед Федька.– Злости нет!

– Мне нужен связной, который станет моими глазами и ушами в каждом селе, на каждой улице райцентра. Я хочу знать обо всех передвижениях немцев, обо всех передислокациях румын и итальянцев. Все!

– Много чего хочешь…– коротко бросил дед Федька. – Нашел связного. Калеку…

– Прошу вас!– горячо попросил Говоров.

– Добро!– согласился дед Федька.– Будет тебе связной…А сейчас иди с Богом! Не хватало бы, чтоб тебя кто узнал тут.

Говоров кивнул, подал руку для рукопожатия, но Подерягин – старший сделал вид, что не заметил ее. Отвернулся, заходя в дом. Перекрестился на образа. Оглядел комнату, где кроме лавок и стола с колченогими стульями, да узкого сундука ничего и не было. Колька и Шурка сидели на печи, высунув грязные носы, любопытствуя из-за занавески в красный горошек.

– Кто это был? – спросила Акулина, накрывая на стол, жидкий суп и лепешки из лебеди зеленоватого цвета.

– Знакомый один заходил. Справлялся, как дела у нас…– взяв деревянную ложку, дед Федор с удовольствием зачерпнул пахнущее укропом варево.

– Знакомый? Я что-то таких не помню…– проговорил задумчиво Акулина, вытирая мокрые руки о подол фартука, усаживаясь за стол рядом со свекром.

– А он мой знакомый, городской…В тридцать седьмом с ним познакомились…– угрюмо буркнул дед Федор, раздумывая о чем-то своем.

«Знакомство с особистом»

5

Март 1942

В штабе царила традиционная суета. Составлялись планы, щелкали клавиши пишущих машинок. Ординарцы носились из одной комнаты в другую, слышался чей-то рассерженный голос, отчитывающий нерадивого исполнителя. Лишь в кабинете командира дивизии полковника Перховича было спокойно. Горела буржуйка, потрескивая дровами, выпуская ароматный смолистый дым через узенькое отверстие в трубе.