Открывая глаза

И все же почему именно Новак?

– Джерри, мне трудно это объяснить! Новак был сегодня на моем рассмотрении. И он прямо сказал, если я надеялся на то, что меня изберут, то был бы самым большим дураком.

– Митт, это ещё не повод…

– Повод, Джерри! – крикнул Митт, не удержавшись. – Я по его глазам видел, что это он за всем стоит! Если он узнал моё прошлое, а он, скорее всего это сделал, чтобы обезопасить себя в будущем, то он просто не мог допустить меня к управлению городскими финансами.

– Ну, хорошо, Митт, давайте успокоимся! Как же теперь быть… – Джерри серьезно посмотрел на Гудвина. – Вот что, вам необходимо на время спрятаться, Митт. После выборов обстановка в стране поменяется, и всё утихнет. Я найду для вас укромное место, где можно будет переждать выборы и пожить несколько месяцев, – начал было Джерри, но Гудвин не дал ему договорить.

– Нет, Джерри. Не надо, я не стану прятаться. Они думали, что арестуют меня, но у них не вышло.

В словах этого человека Джерри почувствовал нотку безумия. Глаза Гудвина горели. Он, казалось, был рад произошедшему, казалось, он только и ждал чего-то в этом роде. Митт медленно встал и, положив руку, всю в ссадинах, на плечо своего будущего зятя, серьезно произнес: – Джерри, я, наконец, понял! Сколько же лет должно было пройти, чтобы мне открылась эта простая истина.

– Вы о чем, Митт?

– Я неправильно поступал все годы своей революционной жизни! Я пытался бороться с разгулом власти не теми методами.

– Я вас не очень понимаю, но… мне всегда казалось, что ваше занятие имеет свою высокую цену.

– Нет, нет, ты прав! Ты прав! Но… в России я пытался сделать людей образованными, чтобы они сами поняли всю несправедливость существующего строя, во Франции же я попал в революционную волну, и меня выкинуло на берег, как и всех остальных революционеров, как только стихла буря людского негодования, почти ничего не добившаяся, стихла и ушла.

– Что вы хотите этим сказать? – Джерри хотел отойти от мужчины, но продолжая чувствовать тяжелую руку пожилого человека на своем плече, руку, всё сильнее сжимающую плоть, не смог этого сделать. Митт с блестящими от разгоравшейся в нем идеи глазами смотрел на будущего тестя.