Из ада в вечность

Но это не ливень огненного дождя, так как у меня не было представления всего этого ада, а ливень смерти, который вымочит тебя твоей же кровью и превратит в пепел. И он был там, в Сталинграде!

Весь западный берег содрогался, как от землетрясения, а Волга рябила. У нас создавалось впечатление, что на том берегу бушует сильная гроза и отблески молний отсвечивают причудливыми фейерверками рвущихся снарядов, лентами трассирующих пуль. Временами сплошной гул напоминал удаляющийся гром с одного края города в другой и обратно, меняя свою полярность по мановению чьей-то злой воли.

Ночное небо зловеще отражалось на водной глади реки огромным чёрным шлейфом дыма, подсвеченного огненно-бардовыми языками пламени, вырывающегося, будто из земного чрева. Эта страшная туча всё время: и днём, и ночью – висела над городом, как знамение бед и неисчислимых жертв неутолимого дьявола.

Нам она казалась исчадием ада, в глубинах которого варилось варево – всё собранное за поколения зло, свершённое неразумным человечеством.

Края этого чёрного смрада лохматились и местами просвечивались, создавая невиданные образы неземных монстров, постоянно меняющих свои страшные маски и образные гримасы. Снизу, возле земли, эта клубящаяся дымка освещалась огнём горящей нефти и казалась, если присмотреться, инопланетными пришельцами, более страшными, готовыми наброситься и проглотить всё живое вместе с их постройками и заботами. Сам город ощетинился, продолжая предсмертную агонию перед полным разрушением с катастрофическими последствиями.

Всю эту какофонию ночи непрерывно резали светящиеся многоцветные линии. Лучи бегающих прожекторов, пересекаясь один с другим, шарили по небу на ощупь в поисках самолётов. Упираясь в тучу, луч пропадал, отчего казался коротким, напоминая живую колонну.

Только по ночам на реке кипела непрерывная гигантская работа. С берега на берег сновали катера, баржи, лодки – перевозилось огромное количество живой силы, вооружения, снаряжения, продовольствия, медикаментов истекающему кровью Сталинграду.

В обратном направлении вывозились в тыл раненые бойцы и командиры.

Чтобы воспрепятствовать этому, вражеская авиация денно и нощно рыскает над гладью Волги, выискивая малейшие попытки, чтобы пресечь эти действия. Постоянный гул моторов гитлеровской люфтваффе глушит все другие звуки.