Царство. 1951–1954

Пьянющего Василия Сталина под руки вывели из ресторана «Берлин», с огромным трудом посадили в легковую машину МГБ, окна которой были наглухо зашторены, и повезли за город.

– Куда везете, б…ди? – промычал генерал. – Арестовали?!

– Успокойтесь, Василий Иосифович, домой везем.

– Убить меня захотели, как отца?! Не выйдет! – попытался вырваться Сталин. – Сейчас вас отпи…жу!

Офицеры железной хваткой зажали хулигана с двух сторон.

– Сидите тихо, товарищ генерал!

Василий Сталин слюняво всхлипывал.

– Пустите, пустите, гады! Ну, пустите, пожалуйста!

– А вы драться не будете?

– Не буду.

– Обещаете?

– Обещаю.

Сопровождающие ослабили хватку, в этот момент генерал изо всех сил рванулся, пытаясь вывернуться. Одна рука его высвободилась, и он с размаха въехал кулаком по затылку водителя. Водитель потерял сознание. Оставшись без управления, машина стала уходить вправо, на полном ходу ударилась о тротуарный бордюр, отскочила, в нее с визгом врезался шедший в крайней полосе грузовик. «ЗИМ», теряя скорость, перескочил гранитный парапет, наскочил на вековую липу, мотор забухтел и затих.

– А-а-а-а!!! – орал он, убегая в расстегнутой шинели. – А-а-а-а!

Когда его снова схватили, заволокли в машину и крепко стянули руки ремнем, он уже не ругался. Под глазом у генерала наливался лиловый синяк, сукровица кровавыми соплями сочилась из распухшего носа.

– Пришлось е…нуть, а то бы ушел, – извиняющимся голосом пробормотал капитан госбезопасности, обращаясь к начальнику.

– Правильно сделал. У нас приказ – задержать!

– Доберусь до вас, до волков, тогда попляшете! – угрюмо грозил пьяный Василий Иосифович. Голова у него кружилась.

– Сиди, молчи! – зло сказал майор.

– Скажу отцу… – выдавил Василий.

– Отцу! – ухмыльнулся майор и тихонько докончил: – На том свете скажешь!

Генерал неудачно плюнул, коричневая от крови слюна раскисала на лацкане парадного кителя.

– Волки бериевские…

Машины Хрущева пронеслись по Арбату, выскочили к дому Пашкова и с нарушением правил дорожного движения, оставляя по правую руку Большой Каменный мост, въехали в Спасские ворота Московского Кремля. Регулировщики в белоснежных парадных рубашках взяли под козырек.

– Вот мы и в Кремле! – обнимая жену, проговорил Никита Сергеевич.

Десятилетиями в Кремле не делался ремонт, но Георгиевский зал выглядел торжественно и величаво.