Дух свободы: Наследники партизан

Кроме того, его второе задержание было в августе, а всех, кого брали в августе, вызывали в следственный комитет, чтобы провести «беседу», которая для таких «активных участников», как он, могла превратиться в допрос, очередные сутки или еще что похуже.

«Не пойти ли им к черту с этими бумажками?» – думал тогда Артур и просто убегал туда, где, как ему казалось, все поймут правильно.

Месяц назад это казалось временным решением, самым верным и разумным на тот момент. Он ушел туда, где его бы приняли и поняли, а теперь осознавал, что и тут стал неуместен.

От подобных мыслей он сжимал сейчас до боли зубы, стоя в одной майке под ноябрьским ветром. Его трясло от холода, от страха, от гнева, и дышать ровно не получалось.

– Блять, – выругался он и стал рыться по карманам, пытаясь понять, взял ли с собой сигареты.

Они всегда помогали ему справляться с такими приступами дрожи, хотя Артур и обещал себе бросить курить. Сигареты, как и алкоголь, были очевидной кормушкой режима благодаря акцизам, но без них уже не получалось.

«Я так больше не могу», – думал он, доставая мятую пачку сигарет.

Он растянул ее почти на месяц. Только когда начинало по-настоящему трясти, открывал форточку и выкуривал одну прямо так, не выходя на балкон, а ведь до этого лета не курил вовсе.

После первого задержания в июне, после трех суток на Окрестина[4 - Неофициальное название мест заключения в Минске в переулке Окрестина, включает в себя изолятор временного содержания (ИВС) – там чаще всего держат до суда – и центр изоляции правонарушителей (ЦИП).

], суда и выхода со штрафом ему предложили сигарету, и он почему-то не смог отказаться, хотя ничего по-настоящему страшного тогда не случилось.

Просто почти трое суток скуки в камере до суда[5 - 19 июня 2020 года на проспекте Независимости выстроилась цепь солидарности в ответ на арест потенциального кандидата в президенты Виктора Бабарико. Задержанных в тот день судили в понедельник 22 июня 2020 года. Практически все получили штрафы и были отпущены после суда.

] и неприятный осадок от мысли, что все это происходит с ним. Тогда сложно было по-настоящему поверить, что задержание не роняет на него позорную тень. Он понимал, что ни в чем не виновен. Что выйти на улицу и быть частью цепи солидарности было правильным решением, но, как человек, не способный перейти дорогу в неположенном месте, он тогда еще пытался спорить в РУВД и доказывать свою невиновность в суде. Наивный.