Проект «Орлан»: Одинокий рейд. Курс на прорыв. Фактор умолчания

– Старшина, Пономарёв там? – обратился к санитару Терентьев, кивнув на дверь в амбулаторию.

– Капитан в операционной, у него сейчас «тяжёлый»…

– Кто?

– Наши уже все по койкам, – санитар правильно понял обострённый интерес в вопросе и почти буднично пояснил: – Обезболены, перебинтованы и уложены, трое под капельницей. А на операционном сейчас эти… из пленных. «Тяжёлых» сюда притащили, а «лёгких» идём на месте обработать.

Терентьев хотел спросить о потерях, колеблясь, снова ловя себя на желании отсрочки неприятных данных.

Молчание длилось едва ли минуту, но принуждённо, что читалось и во взгляде санитара – дескать, «чего командир вытаращился и молчит?».

Найдя отговорку, что старшина может не знать всего, Терентьев лишь кивнул, открывая дверь. Не стал спрашивать, где лежит старпом, полагая, что укажут уже на месте, да и сам имел представление, где могут разместить легкораненых и не очень.

Невозмутимость старшины объяснимо укладывалась в общую обстановку в лазарете – никакой суеты, ни тем более аврала.

Сразу нашёлся дежурный санитар, препроводивший его в изолятор, где находился старпом.

– Тута оне! – В его интонации повеяло чем-то старорежимным, ещё царским, словно к его благородию. – Лежачих развлекають.

Именно «развлекають», с этим мягким присвитом «ть» на конце!

Терентьев даже не взглянул на дежурного (намеренно ли тот кривляется или просто говор у него такой), так как в проёме открывшейся двери в изолятор увидел спину старшего помощника.

Голова перебинтована по самые уши, может потому, тот и не услышал открываемую дверь.

Скопин делал то, что надо – взбадривал личный состав, да ещё и в самой удачной своей манере – балагурил.

– …а я ей и говорю: ну, вот как? Как? И вроде он надёжно упрятан под черепной коробкой. И дыры? в голове нету… кхе, тогда-то точно не было, – он со смешком, но осторожно прикоснулся к своим бинтам на голове.

 – Но как? Как вы – женщины, умудряетесь выносить мозг???!!!

На последних словах слушатели уже округлили глаза на появившегося за спиной посетителя.

– А-а-а-а! Командир! – Скопин поворачивался к Терентьеву скованно и всем туловищем – видимо, крутить головой ему было больно. – А мы тут как лесорубы о бабах…

Повязка полностью закрывала один глаз, но второй смотрел не то чтобы озорно, а словно осоловев.