Христоверы

– Тогда скажи мне, купец Сафронов, какого хрена ты околачивался в Зубчаниновке, в молельном доме хлыстов?

Сафронов (сконфуженно):

– Да это я так, из любопытства, ваше благородие.

– Вот как? – удивился поручик. – А что может быть интересного в том сектантском гадюшнике?

– Так поют они хорошо, душевно, – уводя глаза в сторону, солгал Сафронов. – И пляшут они забавно, так я слышал, только вот посмотреть не успел. Вы, своим появлением, положили конец их радениям.

Поручик встал из-за стола, закурил и отошел к окну.

– А от нас почему прятался? – не оборачиваясь, поинтересовался он. – Почему не подошёл ко мне и не представился?

– И сам не знаю почему, – вздохнул Сафронов. – Думал, что моё задержание в компании хлыстов больно ударит по деловой репутации.

– А не брешешь ли ты, купец, как сивый мерин? – ухмыльнулся поручик. – Если ты рисковал своей репутацией, значит, не просто так к хлыстам пришел.

Сафронов молча кивнул.

– Правильно понимаешь, Иван Ильич, правильно, – с иронией продолжил поручик. – У нас не так много времени, чтобы растрачивать его по пустякам.

Сафронов сжался под его пристальным взглядом и опустил голову.

– Вот мы пришли к хлыстам, чтобы задержать опасного преступника, – продолжил поручик. – Ты не догадываешься, о ком я веду речь?

– Да, я слышал краем уха, что вы интересовались каким-то Евстигнеем, – промямлил Сафронов, изнывая от плохого предчувствия.

– Не каким-то, а особо опасным государственным преступником, – подчеркнул назидательно поручик. – Полиция занимается разного пошиба уголовниками, а мы, жандармерия, только очень опасными преступниками.

– А хлысты здесь при чём? – уныло поинтересовался Сафронов. – Всем известно, что христоверы – тихие богобоязненные люди.

Поручик подался вперёд и как жалом пронзил взглядом Сафронова.

– А ещё всем известно, что они восхитительно поют, задорно выплясывают и азартно занимаются свальным грехом, – не удержался от едкой подковырки поручик.

Сафронов занервничал. Боль в голове усилилась, задрожали руки, и пересохло во рту. Кончиком языка он облизал пересохшие губы и прерывисто вздохнул. От внимательно наблюдавшего за ним поручика не укрылось волнение купца.