Христоверы

– Да тут целые тыщи… – завороженно глядя на деньги, прошептал отец. – На них, почитай, весь город купить можно.

– Нет, такой покупки нам не надо, – отшутился Силантий. – А вот лошадь, телегу, еду и мази для меня ты сегодня купишь, а то я уже два месяца из избы не выхожу.

Со двора послышался лай собаки. За воротами остановилась лошадь с телегой, с которой сошла Марфа Григорьевна.

– Ну, всё, мне пора, – засобирался Матвей Кузьмич. – Вон матушка уже с Макаркой пожаловала.

Беря котомку и стараясь не смотреть на пачку денег в руках сына, он направляется к двери, но Силантий останавливает его.

– Сколько будет стоить лошадь с телегой вместе?

– Не знаю, сынок, – пожимая плечами, ответил обескураженно старик. – Должно быть, шибко дорого. Сейчас, говорят, цены на базаре ого-го какие!

Силантий отложил крупные купюры в сторону, выбрал несколько достоинством поменьше и протянул отцу:

– Большие не даю, подозрение вызовут.

Матвей Кузьмич берёт деньги и спешно прячет их в карман.

– А с теми, что останутся, как быть? – спросил он.

– Это на твоё усмотрение, – ответил Силантий. – Покупай всё, на что хватит. Только внимания к себе не привлекай, чтобы у людей не возникло вопросов, откуда у старика деревенского сумма такая.

– Ну, так что, пойду я, сынок? – дрожащим голосом проговорил Матвей Кузьмич, беря котомку и пятясь к двери. – Макарка такой сукин сын: опоздаешь чуток, ждать не станет.

– Иди, раз так, – кивнул Силантий.

– Так ты что, сынок, и зелье курить пристрастился? – удивился отец.

– На войне все вредные привычки полезными считаются, – заявил Силатий. – Водка и табак вредят здоровью только дома. А там, на фронте, когда того и гляди тебя убьют, водка и табак лекарство наипервейшее, нервы успокаивают.

Дверь вдруг открылась, и в избу вбежала Марфа Григорьевна.

– Ну, чего лямку тянешь, Матвей? – с укором сказала она. – Поспешай давай, покуда Макарка не уехал.

– Бегу, бегу, прощевайте, – оживился старик. – Вечером ждите меня с покупками.

Он как на крыльях выбежал из избы и со всех ног поспешил к поджидавшей его телеге.

– Господи милостивый, да что это с ним? – глядя ему вслед, удивилась Марфа Григорьевна. – Будто хлопец молодой, козликом скачет?

– Значит, радуется чему-то отец, – усмехнулся Силантий.