Христоверы

 – Что там сыночек наш преподобный учинит, ума не приложу. Но Макарка нас опосля всех со свету сживёт.

– Он будто с цепи сорвался, сыночек наш, – вытирая кончиками платка выступившие из глаз слёзы, посетовала Марфа Григорьевна. – На войну уходил, такой ласковый был добрый, а сейчас? Сейчас я не только глядеть на него боюсь, но и стоять рядом тоже.

Матвей Кузьмич с унылым видом подошёл к столу, уселся на табурет и сложил перед собой руки.

– Все на войну уходят хорошими да пригожими, – вздохнул он, – а возвращаются зверями лютыми.

Марфа Григорьевна присела перед мужем за стол и сложила перед собой руки.

– А деньжищ сколько Силашка с собой привёз, отродясь столько не видывала, – шёпотом заговорила она. – Как увидала я деньги-то его, аж чуть на пол не рухнула.

– Забудь, – поморщился Матвей Кузьмич. – Это его деньги, вот пусть и распоряжается ими как захотит.

Некоторое время старики молчали в глубокой задумчивости и, не мигая, смотрели на стол.

– Вот вспомнил сейчас, что Силашка наш вовсе не праведником, а бедовым мальцом рос, – расправил плечи Матвей Кузьмич. – Завсегда что-нибудь эдакое выкидывал.

– А я его другим помню, – вздохнула Марфа Григорьевна. – Ласковым и добрым. Силашка наш ещё в отроческие годы всё знал и всё умел.

– И красив был, будто девка красная, – поддакнул Матвей Кузьмич. – Не под стать братьям старшим.

С улицы послышался лай собаки, а затем стук в дверь.

– Матвей, глянь кто там? – испуганно пролепетала Марфа Григорьевна. – Уж не сыночек ли наш возвернулся?

– Ежели Силашка бы пришёл, то собака не лаяла бы, – нахмурился Матвей Кузьмич и пошёл к двери. – Тут кто-то чужой в избу стучится.

Он отодвинул запирку, и в избу вбежала сама не своя Степанида Куприянова.

– Соседи, муж мой не у вас гостюет? – выкрикнула она с порога.

Марфа Григорьевна в замешательстве посмотрела на неё и перекрестилась.

– А с чего ты взяла, что Макарка твой может у нас быть? – покосившись на мужа, поинтересовалась она.

– Давеча, с утра ещё, когда в город собирался, Макар попутно мыслил к вам по какому-то делу заехать, – сказала Степанида, блуждающим взглядом осматривая избу.

– Был он у нас, заглядывал, – поморщился Матвей Кузьмич. – В самый раз утром дело было.

– Уже ночь на дворе, а его всё нет! – всхлипнула Степанида.