Город горького шоколада

Рвануло… Но, понимаешь, Александр, тут такая, в общем, штука… Мы, конечно, понимали всю трагедию произошедшую, но сами чувствовали какую-то как бы вину, что это все-таки от нас, мы чего-то тут недоработали: и комбинатовцы, и строители, и всё такое…

А тут еще 4 октября, через неделю, спутник запустили. Ну и, конечно, вся эта наша трагедия местного масштаба отошла на задний план. Спутник… А-ля-ля… И вообще красота.

Ну… Копались, конечно, мы в этом, простите, дерьме, понимая, что, кроме нас, никто это не вычистит.

Как-то было стыдновато бегать с кисточкой, а люди там… Вот.

И я предложил, что буду руководить сменой, которая один из корпусов (вернее, из отсеков 802-го здания) очищала от этой скверны. Ну, вот мы там и работали.

«Сороковские» университеты

В вечерней школе учился у Людмилы Дмитриевны Кононовой русскому языку и литературе. Она мне всё говорила: «Иди на гуманитарный факультет». А Александр Николаевич, ее муж (мы с ним и до того еще были знакомы): «Не! Не слушай баб! Давай в наш институт! Физиком будешь!» Я говорю: «Да я, вообще-то, тоже об этом подумываю…»

И так вот я и поступил на вечернее отделение, закончил, у него учился (электронике).

Ой, какие были преподаватели! Ты знал бы, Александр… Один Корчёмкин Юрий Ильич – это легенда! А Марс Юнусович Думанов? Это вообще чудо какое-то… Да, Господи… Там что ни преподаватель, то уникум. Мы были, как говорится, просто счастливцами, что вот в такую плеяду ученых попали. Это были не «почасовики», это были истинно люди Науки. Они всё отдавали…

Порой вот на перемене, в курилке, узнаешь от преподавателя больше, чем за две лекции! Нет, лекция есть лекция, от нее никуда не денешься, а тут ему в лоб – вопрос. Он тебе в лоб – ответ. Всё. Великолепь…

А мы же работали на заводе, мы же всё это сквозь себя пропускали. Тем более, я же работал в отделе дозиметрии: это, как говорится, на самом переднем плане. Ну, вот таким вот образом у меня всё дело шло.

Окончил институт, всё в порядке, работал в дозиметрии, а мой приятель ушел в комбинатовский вычислительный центр.

И начал меня совращать. А чего? Это дело новое. Вычислительная техника… Ай-яй-яй… Ну я это… Завозился. Прихожу к Андрею Федоровичу Лызлову (нашему начальнику отдела, тоже ныне покойный; у нас из 69 человек нашего отдела сейчас осталось только пятеро) … Он говорит: «Ты чего?! Не подпишу! Гладышев в отпуске, я тебя отпущу – он мне такого вломит. Он на тебя виды имеет».