И воздастся вам…

Учился он легко, потому что обладал замечательной памятью – получив до начала учебного года учебники, просматривал их и многое запоминал с первого раза. Ему еще не исполнилось тогда семнадцати лет, потому в армию его не призвали, и он сразу поступил в университет. Все студенческие годы думалось об одном – успеет он доучиться или раньше начнется война. Причем, тогда почти все были уверены в том, что война будет именно с Германией, и поэтому Ребров усиленно занимался немецким. Когда подписывали с Германией договор о ненападении, все понимали, что это лишь попытка отодвинуть войну и только.

Об этом Ребров не раз говорил с отцом, и никаких заблуждений на сей счет у него не было. И вот теперь, когда ценой немыслимых жертв и страданий, победили, надо разбираться, что там было, какие договоры кто заключал. Как тогда говорил Реброву отец, все пытаются договориться друг с другом или с Гитлером, но все понимают умом, что это не спасет, но надеются еще немного протянуть мирную жизнь…

От мыслей о прошлом его отвлек стук в дверь.

Ребров открыл, увидел Гаврика.

– Входи.

Гаврик зашел в номер, нервно огляделся.

– Что у тебя с лицом, Гаврюха? – удивился Ребров. – Что-то случилось?

– Кое-что, – хохотнул Гаврик.

Он походил по комнате и вдруг выпалил:

– Я совершил должностное преступление.

– Ты?

– Вот.

Гаврик достал из кармана галифе конверт и протянул Реброву.

– Что это?

– Письмо руководству советской делегации.

– Ну, я в нем не числюсь. Зачем ты принес его мне?

– Хочу, чтобы ты его прочитал.

Не бойся, оно уже вскрыто… Да читай же наконец! – взорвался Гаврик.

– Хорошо, – успокаивающе сказал Ребров. – А ты воды, что ли, пока выпей…

Пока Гарик наливал себе воды, Ребров быстро пробежал глазами послание. «Доводим до сведения командования Советской делегации, что ее сотрудник Д. Ребров вступил в тесные контакты с переводчицей французской делегации… Их отношения таковы, что возможна утечка любой, даже самой важной информации…» Подписи не было.

Ребров сложил бумагу, вложил обратно в конверт.

– Откуда оно у тебя?

– Письмо принес американский курьер вместе с пакетами стенограмм допросов, – объяснил Гаврик. – Швырнул, как обычно, на стол. Расписку не брал. Так как письмо необычное, я вскрыл его как дежурный офицер… Больше его никто не видел! Я сразу после дежурства к тебе.

– Спасибо, Гаврюха, – вздохнул Ребров. – Но ты можешь попасться… Если узнают. А особенно если пронюхает наш друг Косачев.