Пути океана: зов глубин. Книга вторая

И вот теперь, когда она знает правду о своем происхождении, выясняется, что и родной матери уж годы как нет в живых… но быть может отец?…

– Вы очень похожи на Серафину. Особенно ваши глаза. Ни у кого не видел, чтобы они лучились таким светом… – грустно заключил Доминго. – И уж точно я никогда не встречал никого добрее неё. Да уж поди и не встречу…

В голосе викария звучала та самая, особенная, грусть, что с потрохами выдавала всё то, что больше отношения простого соратника по вере или друга умершей.

– Из вашего рассказа следует, я – наполовину… островитянка, а наполовину – наследница Старого света? – задумчиво проговорила она. – Кто же я вообще?

– Это как посмотреть. И как вы сама решите. Кто-то даже скажет, что вы – «дитя океана».. как там у Гильдии Мореходов? Подаренная морем? – усмехнулся викарий.

– Я думала найти здесь ответы, но вопросы лишь множатся….

Селин потерла виски, прикидывая, стоит ли рассказать преподобному о своем «клейме уродства» и о встрече с Уной.

Они посидели ещё немного в полной тишине.

– Эта вещь явно с Да-Гуа, – виконтесса показала на четки, что дал ей Фонтенак до отбытия из Вердены, – Они принадлежали моему отцу?

– Она была на руке вашей матери. Я подумал, что вам стоит иметь что-то в память о ней. Де Фонтенак, вероятно, боялся, что без них я вас не признаю…

– А что если я смогу установить с островитянами контакт благодаря своему происхождению? Я практически одна из них по рождению… Это может оказаться полезным…

Викарий прыснул и шутливо погрозил пальцем.

– А у вас весьма прагматичный подход. На мгновение я даже пожалел, что ваш отец не я, но вспомнил, что гордыню Всеведущий не одобряет…Так вот. Лучше забудьте о любых формах дипломатии в отношении дикарей. Я не шучу.

Доминго вдруг сделался серьезным, потер подбородок, встал и заходил взад и вперед.

– Для них мы – нелюди. И мы это, пожалуй, заслужили. Под видом благ принесли им столько страданий… На протяжении десятилетий мы тесним их с собственной земли, преступно угоняем в рабство, а религиозные фанатики – между прочим наши собратья! – из Братства Смирения силой насаждают свою больную веру.

– Мне больше нечего терять и некуда бежать. Я и Антуан – последняя надежда для всех на этом острове. И, похоже, для аборигенов – тоже. Отчего-то мне дан второй шанс.