Глаза войны

– Хотя погоди, Олег, кто оплатит стол? Я угощаю только друзей, так что изволь расплатиться по счёту с официантом! Иначе… совсем некрасиво получается, пожрал на халяву, нагрубил интеллигентным людям и ушёл.

– Да откуда у этого проходимца деньги, Геннадий Павлович? Для него сытно поесть уже событие! – хорьковидная гиена опять подала голос, вынырнув откуда – то из-под мышки Карпенко.

– Ха-ха, Дениска, точно подметил! – осклабился Карпенко. – Ну, в качестве исключения, могу и я оплатить, если жена нашего несостоявшегося историка проводит меня до туалета.

Сношать такую замухрышку конечно не стану, а от хорошего минетика не откажусь. Пора привыкать вам с женой за еду работать! Кстати, я даже знаю, что твоя Ирина стоит в очереди на бесплатное ЭКО. Скажи, Олег, ты сам ей ребёнка сделать не можешь или у вас, у нищебродов, фишка такая – своих баб оплодотворять, как кобыл и коров, шприцем? Я вот думаю, что такие совки вообще плодиться не должны, их ещё в роддоме надо пуповиной душить…

К моменту, когда Карпенко выплюнул последнюю фразу, а сидящие вокруг существа стали с повизгиванием хохотать, у меня упала планка и опустилось забрало…

В этот момент стало абсолютно не важно, что я не помню, когда дрался в последний раз, для человека моей профессии и образа жизни, потасовки редкое явление.

Стало не важно, что их много, а я один, хотя уверен – большинство из этих существ раньше вообще не дрались, а только получали по лицу резиновым членом, а некоторые, вероятно, и настоящим.

В такой момент, когда трогают за живое, любой кто не забыл, что он мужчина, активирует в себе режим – «убивать», остальное доделает состояние аффекта.

Первым, что попалось под руку была тяжёлая тарелка с паштетом или чем – то другим, я кинул её, как метатель дисков запускает снаряд. Карпенко всё ещё смеялся, когда запущенная мной со стола тарелка своим ребром врезалась ему в переносицу. Слышал, как она разбилась, упав под стол, видел, как из разбитого носа на рубашку Карпенко хлынула кровь.

Останавливаться нельзя, только начал…

Чучело, что до этого сидело со мной рядом, попыталось встать и возмущённо потянуло ко мне руки, что было сил дал ему локтем в лицо и он сполз обратно на стульчик. Успел отметить, что расквашенные губы, гримаса боли и всхлипы были ему к лицу. Хорёк – гиена моментально понял, что дело пахнет керосином и сам, без помощи, стал залезать под стол.