«Берег дальный». Из зарубежной Пушкинианы

«Берег дальный». Из зарубежной Пушкинианы

Алексей Михайлович Букалов

Биография Пушкина за минувшие века детально изучена исследователями, чего не скажешь о «пушкинской географии», которая является темой книги. Мечта уносит поэта в тот дальний край, «где неба своды сияет в блеске голубом, где тень олив легла на воды», но царь не отпускает его за границу. С этого бесспорного факта начинается удивительное путешествие Пушкина по Италии и Африке в компании с поэтом и его провожатым, автором этой книги. Алексей Букалов – итальянист, африканист, историк, глава бюро ИТАР-ТАСС в Риме.

Алексей Букалов

«Берег дальный» Из зарубежной Пушкинианы

Чувство неизъяснимое

«…Для меня выписана была из Москвы географическая карта. Она висела на стене без всякого употребления и давно соблазняла меня шириною и добротою бумаги. Я решился сделать из нее змей… Батюшка вошел в то самое время, как я прилаживал мочальный хвост к Мысу Доброй Надежды…»

Пушкин улыбнулся, наверно, когда пришло ему в голову прицепить мочало не куда-нибудь, – к оконечности Африки, да еще с таком манящим именем.

Кажется, это последняя помета на пушкинской карте Африки, вообще – на Пушкинской географической карте. Дата окончания «Капитанской дочки»: «19 окт. 1836». Жить Пушкину оставалось три месяца десять дней.

Об Африке моей он объявил еще в первой главе «Евгения Онегина», мечтая о побеге из «сумрачной России» (о которой будет, однако, «вздыхать»). «Маню ветрила кораблей», – а в мечтах «Италия златая» и (может быть, несколько иронически) «Африка моя».

Впрочем, в первом издании романа в стихах к этим словам вовсе не ироническое примечание: «Автор, со стороны матери, происхождения африканского…» Молодой поэт, ставший уже первым поэтом России, объявляет читателям, миру о своем африканстве.

Строфа о побеге открывается строкой: «Придет ли час моей свободы?»

Свободы физически передвигаться в пространстве он так и не дождется.

Пушкин всю жизнь – невыездной. Куда ни просился у царя – в Италию, во Францию (в Китай тоже просился), – отказ.

В Полтаву захотел – и в Полтаву не пустили. Даже на поездку из Петербурга в Москву требовалось разрешение.

На Кавказский театр войны, в 1829 году, он уехал, не спросясь. («Из этого выйдет, что после первого же случая ему будет назначено место пребывания».)

В «Путешествии в Арзрум» читаем: «Перед нами блистала речка, через которую мы должны были переправиться. «Вот и Арапчай», – сказал мне казак.