Люди «А». Второе издание

Набиравшая силу оппозиция и слушать не хотела объяснения союзного центра.

Тем временем секретный отчёт с именами офицеров Группы был слит в центральную прессу. Горбачёв, испугавшись за свой имидж политика «новой формации», заявил, что о действиях сотрудников КГБ СССР ничего не знал и приказов им не отдавал. Вроде как те приехали в Литву и начали операцию по собственной инициативе[6 - Впоследствии этот простой трюк использовали неоднократно. И в постсоветское время тоже. К сожалению, народ достоин своих правителей.

]. Вот тогда-то вся страна и узнала о секретной Группе «А» и о том, как первый президент страны отказался от самых верных её защитников.

Я был офицером КГБ и не понимал, что происходит. И как это вообще может происходить. Предательство руководства, слив секретной информации – всё это не укладывалось у меня в голове. С другой стороны, я всё-таки мечтал попасть в подразделение, и не мог не воспользоваться возможностью хоть что-то узнать о нём. Я охотился за газетами, которые писали об «Альфе».

Кстати, само это имя было придумано газетчиками: «Альфа» звучало красивее, чем просто «А».

Тем временем наше материальное положение ухудшалось. Казалось, в стране исчезло вообще всё. В магазинах оставались только перец и лавровый лист. Потом исчезли и они. Когда же в магазинах стали продавать полки, стало понятно: надо искать пропитание помимо работы.

Однажды субботним вечером я притащил с друзьями домой груду деталей со швейной фабрики. Из них мы сумели собрать швейную машинку, и я довольно быстро её освоил.

Днём я сидел под землёй, а ночью шил из джинсовки комбинезон и кепку сыну. И у меня здорово получилось. Когда сын натянул на себя обновку, жена была страшно довольна. Я понял, что могу хотя бы обшивать семью.

Возможно, я смог бы стать хорошим портным. Но судьба поторопилась выдать мне ещё один билет.

Восьмого декабря я, как обычно, спустился вниз, сел на стул и занялся тем же, чем занимался все эти годы. Тут в комнату вбежал – нет, ворвался – Петрович.

– СССР больше нет! – закричал он с порога и рассказал о Беловежских соглашениях.

Наверное, я должен был быть потрясён. Но у меня не хватило времени даже собраться с мыслями, потому что Рожков тут же ошарашил снова:

– Нет страны – нет и обязательств! Теперь твоя подписка о невыезде – филькина грамота! Сечёшь?

Я просёк. И молча кивнул.

– Вали отсюда, – распорядился Рожков. – Чтобы я тебя здесь больше не видел!

Я послушался Петровича и свалил.