Тэмуджин. Книга 4

Но открыто они не высказывали своих опасений, не желая портить молодым радость от обретения долгожданного покоя.

* * *

По размеру новый курень не уступал даже самым крупным поселениям в монгольской степи. Еще наутро после пира на берегу, перед отъездом, Тэмуджин и Джамуха, сев на подаренных друг другу меркитских скакунов, сделали круг по низине, обсуждая, как им расположить свои айлы.

Джамуха, опохмелившийся двумя чашками арзы, разгоряченно говорил, широко разводя руками:

– Пусть курень наш будет такой, чтобы каждый, кто увидит, понял, какова наша сила.

Чтобы все отбросили мысли о том, чтобы тягаться с нами. Давай, анда, как можно больше народа соберем в свою ставку.

Тэмуджин согласился, улыбнувшись про себя: «Анда и здесь хочет выделиться. Такой уж человек, во всем хочет показать себя…»

Но втайне он и сам радовался этому: «Пусть до всех дойдет слава о нас… и, главное, до врага моего – Таргудая».

Тэмуджин с великим облегчением на душе осознавал, что теперь он не по зубам тайчиутскому нойону.

Старый, устоявшийся страх перед ним, опасение новых нападок с его стороны, все эти годы державшие его в нудном, тревожном ожидании, вдруг разом исчезли, улетучились, словно утренний туман под свежим ветром, и теперь он наслаждался легким и радостным чувством свободы и безопасности. Не нужно стало прятаться от кого бы то ни было – теперь он и сам имел такую силу, что не считаться с ним не мог никто во всей степи.

«Пусть только попробует меня задеть! – запальчиво думал Тэмуджин.

 – Я ему покажу, кто тут волк, а кто овца. Придет время, потребую от него все, что он забрал из отцовских владений…»

Крепко держа в себе эту заветную мысль – собрать отцовский улус полностью, до последнего айла, он обустраивался вместе с андой в новом курене.

Восточную сторону занял Джамуха с айлами своих людей, а на западной стороне Тэмуджин на первое время, не имея пока других подданных, поселил тысячу Сагана с семьями воинов.

В эти же дни несколько сотен молодых воинов женились на пленных меркитках и поставили свои юрты.

Оба нойонских айла заняли середину куреня, каждый в окружении юрт своих приближенных. Звал Тэмуджин и Мэнлига поселиться рядом, но тот отговорился тем, что привык к тишине вдали от людей и до поздней осени думает пожить на старом месте.

«Все же он тяготится мной, – подумал о нем Тэмуджин, – привык жить вольно, без нойона рядом.