Тэмуджин. Книга 3

Да и на самих, обессиленных войной, могут напасть другие и забрать в рабство… И вот когда поймут это, они захотят вернуться к мирной жизни, возжаждут покоя и без раздумий пойдут за тем, кто призовет их к миру, заставит всех убрать оружие. Так всегда было, так всегда и будет, пока люди живут на свете.

Тэмуджин, оторвавшись от дум, спросил:

– А нельзя ли хотя бы войско отца удержать в стороне от войны? Им-то ведь не за что воевать.

– Прямо отказаться от войны нельзя, – сказал Мэнлиг. – Ведь семьи наших воинов держат скот на джадаранских пастбищах по уговору, что будут с оружием стоять за них.

Если они откажутся, то керуленские монголы прогонят их, и тогда останется им идти с повинной головой обратно к Таргудаю, и попадут они на ту же войну, только с другой стороны, да в самое пекло. А главное, потом их Таргудай разбросает по разным местам, они разбредутся, и уже не соберешь их.

– А если им на время укочевать в другие земли? – допытывался Тэмуджин. – Например, в кереитские степи…

Тут он едва не поперхнулся словами, смолкнув, и опасливо покосился на Мэнлига: не выдал ли свою тайну, упомянув о кереитской стороне? Однако тот оставался беспечен.

На некоторое время он задумался над его предложением, но тут же отверг:

– Нет. Тогда у нас с тобой не будет никакого веса в племени. Нам скажут: вы жили в стороне, так и живите, не лезьте в наши дела. Поэтому нам сейчас надо быть в самой гуще, чтобы потом наше слово было значимо.

– Ведь погибнут люди, – неуверенно спорил с ним Тэмуджин.

– Ну, без потерь не обойтись, – нахмурился Мэнлиг, – но наши тысячники не такие глупцы, чтобы в чужой войне совать свои головы под удар. Они сберегут людей.

Немного успокоившись, Тэмуджин перевел разговор на другое, стал расспрашивать о положении у южных монголов. Мэнлиг подробно объяснял ему:

– Если раньше борджигинские роды были едины и все держались вокруг киятов и тайчиутов, то керуленские жили порознь, они не смотрели друг на друга как на близких соплеменников.

Только теперь, когда борджигины стали нападать на них, они начинают объединяться. Самые сильные среди них джадараны, вокруг них все и сбиваются, а у самих джадаранов все держится на одном Хара Хадане. Братья его – люди мелкие, глупые, далеко им до старшего. У других керуленских родов тоже нет такого, как Хара Хадан, который мог бы собрать всех вокруг себя. У одних, как твой тесть Дэй Сэсэн, сил мало, у других, как баяуты или джелаиры, есть силы, но нет ума и духа.