Неоконченный пасьянс

– Разговор у нас будет длинный, – важно начал Иван Дмитриевич, поглаживая свои длинные седые бакенбарды. – Или не очень. Это как ты сам захочешь. Знаешь меня?

– Вы… – Влас запнулся. – Вы – градоначальник?

– Хуже, намного хуже. Я начальник Сыскной полиции, действительный тайный советник Путилин. Иван Дмитриевич. А где мы находимся, знаешь?

– Увольте, ваше высокоблагородие, не знаю.

– Это мой кабинет на Гороховой улице. Это самое высокое здание в Петербурге. Из окна за моей спиной видно даже Нерчинские серебряные прииски.

Приглядись получше, не видишь часом?

– Не-е-ет…

– Кхе… – только и крякнул Иван Дмитриевич. – А я вот вижу. Я вижу тебя прикованным к тачке. В России нераскаянных убийц на рудниках приковывают к пятипудовой тачке. Знаешь для чего?

– Нет.

– Если крепкого мужика просто заковать в кандалы, то он может драться кандальной цепью как кистенём, к нему не подойти, штыком колоть приходится, либо стрелять. Поэтому телесно крепких убийц обычно приковывают к тачке, а тачка весит пять пудов, ею не больно помахаешь…

– И что?

– Вот я вижу тебя прикованным к такой тачке… На Нерчинской каторге.

– За что, ваше высокоблагородие?

– А ты, стало быть, греха за собой не знаешь, да?! – пытливо спросил Путилин, возвысив голос.

– Помилуй Бог, ваше высоко… благородие..! Кто ж без греха из нас? Да только вы об чём? – подозреваемый робел всё более. Он старался держаться с достоинством, но всё более бледнел и терялся. – О каком таком грехе вы говорите?

– А ты не понимаешь, стало быть? Хочешь узнать, что мы об тебе знаем?

Неожиданно Дмитриев упал на колени и осенил себя крестным знамением:

– Истинный крест, не пойму я вас… Да вы только скажите, об чём разговор, ваше высокоблагородие, я ж повинюсь, я ж не стану камня за пазухой держать!

– Сядь на стул и не паясничай.

 – сурово приказал Путилин. – Не люблю я божбы напрасной. Когда преступник дело чёрное делает, то Бога не помнит, а как в каземат попадёт, то тут начинается представление… Я жду от тебя правдивого рассказа о твоих отношениях с Надеждой Толпыгиной!

– Да на что вам далась Надежда? Вот и господин, меня заарестовавший вчера, упомнил… Ну… какие отношения? Да самые обыкновенные… знакомая моя.

Полюбовница. Что случилось-то? Что вы на меня насели? – Влас говорил торопливо, глотая окончания и взгляд его метался с Путилина на Гаевского, с Гаевского на Путилина.

– А то случилось, что её вчера нашли убитой, зарезанной, – внушительно заявил Путилин.