ОТМА. Спасение Романовых

Действительно, это больше походило на заседание клуба охотников, чем на совещание тайной организации.

Еще присутствовали три барышни. Одна, в солдатской шинели и фуражке, мордатая, – явно бывшая унтер-офицерша из женского штурмового батальона. Вторая – курсистка, о которой больше и сказать нечего. И третья – с рыжими волнистыми волосами, собранными в пучок под зеленой шляпкой. Сначала я видел только волосы и длинную шею, потому что она сидела впереди. Лицо увидел, только когда она вышла к председателю и повернулась к собранию, – худое, острое, с длинным подбородком.

Глаза коричневые. Тонкая, плоская, высокая. И веснушки, конечно. И голос звонкий:

– Господа офицеры!

По рядам пробежал смешок.

– Вы из женского батальона, мадемуазель?

Все засмеялись. Повеяло казармой.

– Это еще что такое? – пробормотал Бреннер, поморщившись.

Рыжая не смутилась.

– Господа! Мне кажется или я в самом деле на заседании дамского филантропического общества? Нет! Это бабья сходка в базарный день!

Офицеры забубнили, задвигались.

Рыжая продолжала, повысив голос до крика:

– Где ваша воля, организованность, здравый смысл наконец?! Государь и Августейшая Семья уже год в плену, в рабстве, а вы?! Вы только треплете языками. Вы, господин полковник, кто такой? Вы ни на что не годны! Есть здесь хоть кто-нибудь, способный к реальному действию?!

Конечно, за время двух революций все уже как-то попривыкли и к дамам в военной форме, и к стриженым революционеркам на трибунах, но все же такого никто не ожидал.

Бедный френч вытаращил глаза.

– Кто-нибудь ездил в Тобольск? Пытался связаться с Государем?

Рыжая обвела присутствующих пламенеющим взглядом. Никто ей не ответил.

– А вы, полковник? Что лично вы сделали для освобождения Его Величества?

– Позвольте … – начал полковник.

– Ничего вы не сделали! Только собрания собираете!

Я услышал рядом, как Бреннер довольно внятно процедил сквозь зубы:

– Это что за пламенная институтка?

Рыжая тут же нацелилась на него:

– Вы что-то сказали?

– Мадемуазель, что вы несете? – сказал Бреннер громко и отчетливо.

 – Вы в самом деле ожидаете, что кто-то встанет и скажет «Да, я ездил в Тобольск, да, я связался с Государем»? Вам, кажется, неизвестно, что за такие действия теперь ставят к стенке.

Собрание загомонило одобрительно.

– Мне это известно! Но я полагала …

Бреннер перебил:

– Так вы провокатор?

– Я? Да как вы смеете?

– Но это же ясно.