ОТМА. Спасение Романовых

 – Убить … Я поеду в Тобольск и убью их всех, всех, кто держит в плену Государя … И освобожу Августейшую Семью …

– Я с вами, – сказал Лиховский без промедления.

– Это непросто, – сказал Бреннер.

– Убить просто, – сказал я.

– Убить просто – освободить сложнее, – сказал Бреннер. – Но я готов …

Все посмотрели на Каракоева. Он лишь кивнул.

После я не раз задавался вопросом, почему мы, четверо, так безоговорочно и сразу доверились друг другу, едва познакомившись? И только в поезде, стоя у темного окна и слушая голоса Царевен, я понял: это их имена, произнесенные вслух, обнажили и соединили наши души в те минуты в том подвале.

14 мая 1937 года

Москва

Кривошеин сидел на скамейке возле детской площадки. Усы, борода, очки, соломенная шляпа и заношенный серый пиджак с обвислыми карманами – перевоплотился он для встречи на конспиративной квартире и наблюдал за подъездом.

Бокий появился в назначенное время. Узнать его было нетрудно: черный кожаный плащ даже в первые жаркие дни и черная кожаная фуражка с красной звездочкой.

Бокий вошел в подъезд – и тут же во дворе возник мужичок, неприметный московский житель. Сел на скамейку по другую сторону от детской площадки, развернул газету … Пришел с улицы в этот двор, чтобы газетку почитать? Ну-ну … А в другом углу двора замаячил еще один неприметный гражданин. Неприметностью своей они прямо-таки бросались в глаза.

Кривошеин поднялся со скамейки, вышел со двора и вошел в подъезд соседнего дома.

Открыв дверь квартиры своим ключом, он тихо сказал на всякий случай:

– Это я.

Бокий сидел на стуле посреди пустой комнаты неподвижный и отрешенный, как обычно в последнее время. Он будто экономил силы, и это ощущалось в каждом движении, и даже в том, как редко он моргал. Однако в свои почти шестьдесят он вовсе не выглядел хилым пенсионером. Кривошеин подозревал, что вечный неопределенно-средний возраст начальнику спецотдела обеспечивают подшефные шаманы.

Бокий не пошевелился, а только перевел взгляд из точки в пространстве на Кривошеина, экономно расходуя энергию на поднятии век и движении глаз.

– Немцы готовят экспедицию в Тибет, – сказал он негромко.

– За вами следят, – сказал Кривошеин, – нужно уходить.

– Немцы будут в Тибете! Вы понимаете, что это значит? Они идут в Шамбалу! – Бокий даже повысил немного голос и приподнял левую бровь.

– Во дворе топтуны, – настаивал Кривошеин.

– Ничего. Они ходят за мной уже полгода.