ОТМА. Спасение Романовых

Что это значит? Государыня говорила со мной так откровенно, да еще при свидетелях! Хотела что-то понять обо мне, о нас четверых? Хотела показать мне, что облекает меня особенным доверием? Прощупывала мою лояльность, готовность служить ей? Ну даже если и так? В ее положении не лишне убедиться в преданности людей, которым она доверила свою судьбу и жизнь своих детей.

В другом конце коридора я увидел мою тройку. Бреннер и Каракоев явно только что проснулись. Лиховский стоял на посту. Все трое смотрели на меня.

– Доброе утро, мичман, – сказал Бреннер.

 – Как Их Величества?

– Завтракают.

– А вы? Позавтракали?

– Так точно, господин капитан, – отчеканил я.

Бреннера явно задело мое единоличное присутствие на Императорском завтраке. Лиховский улыбался иронически, Каракоев с подозрением топорщил усы.

– Государь вас вызвал для доклада? – спросил он.

– Нет. Меня пригласила Государыня.

– Для беседы? – спросил Бреннер.

– Для завтрака.

Я видел, что у каждого из них вертятся на языке вопросы.

А что же там было? Почему именно я и о чем говорили? Но они не спросили, а я не стал ничего объяснять, хотя секретов у меня от них не было. Пока.

– Пожалуй, вздремну еще до дежурства.

– Отдыхайте, мичман, – сказал Бреннер, будто я спросил у него разрешения.

Я подумал: «Не успели мы наладить мирный быт нашего Императорского Двора в изгнании, как вот уже явились придворные интриги. Вероятно, вблизи монарших особ по-другому не бывает».

17 мая 1937 года

Москва

На ней был легкий ситцевый сарафан в мелкий цветочек, приталенный тонким пояском, и все та же соломенная шляпка с серой лентой.

Кривошеин подкараулил Нину на пути к дому и пошел следом.

Бокий пропал. Второй день он не появлялся на службе, и никто из подчиненных не имел понятия, где он. Убит или арестован? И Кривошеин решил, что ждать больше нечего, пора браться за Нину.

Когда она вошла в подъезд, Кривошеин подождал пару минут и вошел следом. Консьержка уставилась – Кривошеин ответил ей взглядом твердым и тяжелым, и она отвернулась.

На третьем этаже Кривошеин нажал кнопку звонка. Высокие монументальные двери возвышались над ним, как портал храма. Нина открыла, не спросив. Посмотрела на Кривошеина с недоумением. Он был в усах и бороде, в соломенной шляпе и очках.

– Вы к кому?

Он втолкнул ее в квартиру и закрыл за собой дверь.

– В чем дело?! Кто вы?!

– Это я. Вы не берете трубку.

Узнала.

– Опять вы! Что за маскарад?

Кривошеин прошел в квартиру.