ОТМА. Спасение Романовых

С тех пор я повзрослел, рухнула Империя, а война все тянется. Доживу ли до победы? И чьей победы?

– Последний год на яхте я вас, кажется, и не видела.

– Вырос и стал невидимкой.

Татьяна все поглядывала на меня, будто укалывала булавкой. Я улыбнулся ей откровенно, дерзко.

– Счастлив снова служить Вашему Высочеству!

– И я рада … – сказала она почти нежно.

Черт возьми! Да она смутилась! Задиристое высокомерие странным образом сочеталось в ней с застенчивостью. Это от матери.

Татьяна более всех Сестер походила на Государыню. Что за чудо эта Принцесса!.. И то прикосновение – ее прохладная ладошка на моем затылке …

Вдруг я увидел на тропе за насыпью бородатого мужика в черном кафтане. Он стоял против вагона и шарил глазами по окнам.

– Отойдите от окна, Ваше Высочество! – Это прозвучало довольно резко.

– Да разве можно меня здесь разглядеть?

Бородач уже прямо смотрел на наше окно.

– Ваше Высочество!

Татьяна отошла от окна, глянула насмешливо:

– Теперь вы мной повелеваете, юнга? Мечтали об этом?

Ушла в вагон.

Я посмотрел в окно – никого …

И тут же – вот он, мужик, перед вагоном, и пялится прямо на меня. И я вглядываюсь в него и знаю – он здесь неспроста.

– Эй! В чем дело? Проходи!

Спускаюсь по ступенькам на насыпь, иду, сдвигая перед собой упругую толщу горячего воздуха. Он следит за мной пустыми глазами, будто животное – олень или волк. И как животное, внезапно отворачивается и уходит по тропе вдоль насыпи среди кустов.

– Эй! Стой! Стой тебе говорят! – слышу я свой голос.

Я уже знаю, кто это, но это невозможно. Он останавливается и смотрит на меня. Я не могу вымолвить ни слова и вязну в расплавленном воздухе, как муха в жидком янтаре. Он делает шаг в сторону с тропы и исчезает среди деревьев …

Тихий звон в голове. Я у вагона. Татьяна прогуливается со своим бульдогом Ортипо на поводке, будто по аллее Царскосельского парка.

Черт!

– Ваше Высочество!

Бежал и видел: по перрону идет к ней тип в черном костюме и котелке; вглядывается, явно узнает.

Я схватил Ее Высочество под руку и буквально поволок в вагон.

– Что … Что вы себе позволяете! – возмутилась она.

Отбросив всякий политес, я затащил ее в наш тамбур и закинул туда же бульдога.

– Это что такое! – Она вырвала свой локоть из моих рук.

Я невольно притиснул Татьяну к стене, отодвигая от окна.