ОТМА. Спасение Романовых

И нас не будут искать на реке.

– Может, все-таки вернуться на Транссиб? – спросил Государь.

– Это единственное разумное решение, – сказал Боткин. – Нам нельзя было покидать поезд. – Он не смотрел на Бреннера и ни на кого из нас – только на Государя.

– Мы не могли оставаться в поезде после телеграммы Котелка, – сказал Бреннер.

– Или после того, как вы его убили? – Боткин по-прежнему не смотрел на Бреннера. – Это все из-за вашей преступной безалаберности, господа! Это по вашей милости мы теперь посреди тайги в центре Сибири, а не в вагоне первого класса.

– По нашей милости вы все еще живы, господин лейб-медик, – сказал Бреннер. – Если вам угодно, вы можете вернуться и сесть на поезд. В Иркутске вас встретят с распростертыми объятиями.

– Господа, господа … – сказал Государь.

Я готов был провалиться сквозь землю. Никто не смотрел на меня, но я знал, что упреки Боткина адресованы прежде всего мне. Это я проморгал выход Татьяны из поезда, и вот мы здесь.

Подошла Государыня.

– Ники, о чем речь?

– Капитан предлагает купить лошадей и идти в Братск.

Государыня обвела всех требовательным взглядом.

– Сколько же идти до Братска?

Государь посмотрел на Бреннера.

– Неделю – дней десять. Все зависит от лошадей и состояния дорог.

– Это невозможно, Ники, это невозможно, – сказала Государыня. – Бэби болен, да и здоровому десять дней верхом …

– Мы добудем телеги, – сказал Бреннер.

– Нет, это невозможно, никак невозможно! – повторила Государыня.

Ее бледное лицо пошло красными пятнами, голос срывался.

– Ваше Величество, это единственный путь, – твердо сказал Бреннер. – Другой вариант – только арест с неизвестными последствиями.

– Решено, – сказал Государь. – Идем в Братск.

Он не смотрел на Государыню. А она посмотрела на меня. И я снова незаметно для остальных утвердительно прикрыл глаза. Государыня никак не показала, что приняла мой ответ.

Бреннер объявил, что уходит с Каракоевым на разведку и за лошадьми. Перед тем отвел меня в сторону.

– Мичман, поручаю вам эту миссию. – Он достал из кармана злополучный кулон. – Верните Государю.

«Почему я?» – вертелось у меня на языке, но я промолчал и взял кулон. Авторитет Бреннера был тогда еще высок.

Бреннер и Каракоев ушли, а мы с Лиховским стали рубить деревца на шесты. Стояла жара, но нужно было построить шалаши на случай дождя.