ОТМА. Спасение Романовых

– А что ж там у тебя, во Владивостоке?

– А ничего, батюшка, у меня там нет. Посмотреть хочу Владивосток-город, край земли русской.

– Как твое имя, отче? – спросила Государыня. Ее голос дрожал.

– Георгием кличут. А твое, матушка?

Государыня помедлила, потом выговорила твердо:

– Александра Федоровна …

Старец кивнул невозмутимо.

Каракоев шепнул мне на ухо:

– Что это такое? – Он был шокирован не меньше меня.

Государыня спросила:

– Скажи, отче, ты молишься за добрых людей?

– Молюсь, а как же.

За всех людей молюсь, и особо за тех, за кого попросят.

Государь посмотрел на Государыню внимательно, и она ответила ему прямым отчаянным взглядом, сжала его руку, и он опустил голову.

– Отче, не посмотришь ли нашего мальчика? Хворый он. Может, молитва твоя поможет? – сказала Государыня.

– Отчего же не посмотреть … – Старец за Государыней пошел к телеге, где дремал Алексей.

Никто не смотрел на них. И мы с Каракоевым не обернулись, не могли отчего-то. И Государь тоже не смотрел, хотя сидел лицом в ту сторону.

Я услышал за спиной, как Государыня сказала:

– Бэби, дорогой, это наш друг … Да … Не бойся … Он пришел к нам … Он вернулся …

Потом Распутин забормотал молитву.

Княжны гладили своих собак; доктор Боткин чертил что-то травинкой в пыли, Харитонов точил большой нож, прихваченный еще с кухни Зимнего дворца; лакей Трупп дремал, сидя с накинутым на плечи одеялом; горничная Демидова тайком утирала слезы – Бог весть, о чем она плакала.

А Государь все смотрел на огонь.

Я слышал за спиной невнятные голоса:

– Во имя отца и сына …

– Друг мой … Давно ли …

– На все воля Господа …

– Друг мой …

– Вижу, папа в печали …

– Так и проходят наши дни …

– Мама, открой свое сердце для Него … – рокотал Странник.

«Что это? – думал я в панике.

 – Он восстал из мертвых? Наши собаки даже не тявкнули, когда он возник. Это чудо? И он ли был на станции? Самозванец! Преследует нас! Конечно же, он читал все эти пасквили в газетах, что в изобилии печатались все годы войны. Конечно же, он знал, что Государыня называла Распутина “наш друг”, что Распутин называл ее мамой, а Государя – папой. Кто в России этого не знал? А если просто мужик?..