Тайная миссия Кутузова

Так что и здесь все просто – полная аналогия нашего совка, когда пара-тройка русских изобретателей работают на забитый под завязку хананеями институт. И вышестоящие «соавторы», как и обычно, собирают с авторов все сливки. И не только для себя, но и для вывоза «на экспорт»: вся западная цивилизация и по сей день барствует лишь за счет нескончаемой череды открытий русских людей, работающих в области науки.

Так что тайна необыкновенной великости Ломоносова, уж такого особенного наиглубочайшего ума, больше не тайна.

Его все же заполученная лакейством высочайшая должность в Академии наук говорит обо всем.

И вновь сообщается о его склочном характере:

«Находясь в фаворе у фаворита, наш герой позволял себя вести заносчиво и грубо по отношению к коллегам, а его письма президентру Разумовскому в этот момент по форме начинают походить не на “репорты”, а на распоряжения» [275] (с. 17).

Пиитические же его во множестве к тому времени понаписанные сочинения, что не пользовались успехом до его царедворческого взлета, получили свое признание тогда же.

«Талант», который у Ломоносова до этого момента что-то уж слишком не прослеживался и в самом своем зачатии, вдруг выплескивается наружу.

1751 г.:

«Выходит в свет “Собрание разных сочинений в стихах и в прозе Михаила Ломоносова”. Ломоносов, став коллежским советником, получает право на потомственное дворянство» (там же).

А ведь здесь вовсе нет ничего особенного:

«В настоящее время Ломоносова знают в основном как ученого, но при его жизни русское общество считало его прежде всего стихотворцем» [275] (с.

13).

Кем, собственно, на самом деле он и был. Однако ж, добавим, исключительно придворным стихотворцем. И слава эта при дворе жила достаточно продолжительное время. Потому-то до революции и не имелось сведений о каких-то его особых дарованиях в науках.

1752 г.:

«Ломоносов создает первую мозаичную картину» [275] (с. 5).

При всем при этом:

«Сам он талантом художника не обладал…» [275] (с. 16).

И вот в чем здесь сказалось искусство нашего придворного пиетиста:

«Ему удалось добиться перевода на свою фабрику учеников Академической рисовальной школы Матвея Васильева и Ефима Мельникова, ставших создателями большинства Ломоносовских мозаик» (там же).

Так что и здесь что-то не прослеживается его личных заслуг. Но лишь ловко выполненное поручение наряду с устройством иллюминаций на тезоименинах царицы и пылких под его именем прославляющих ее же стишков. С мозаикой – все то же.