Чао! Древний Рим

Враг тоже не так силен, как был первоначально, так как от застрельщиков врага осталась половина, а от копейщиков ?, что немного, и если его охрана будет грызть этот орешек, то и от неё самой останется пшик.

Решено отходить! Раздался сигнал отхода и турма выполнила этот приказ блестяще, оставив на поле боя лишь одного своего товарища.

На тридцати двух бегущих велитах врага было решено испытать сотню не дружелюбных, даже к собственным кинологам, песиков. Гастаты специально отбежали, лишь некоторые метнули пиллумы.

Дрессировщики остались позади, а огромные псы, как с цепи сорвались, бросались на велитов врага, опрокидывая, причем, на каждого набрасывались и две-три огромных собаки с оскаленной пастью и слюной. Они успели загрызть до двух десятков нечастных, пока добежали до городской площади. Дрессировщики пытались направить бегущих псов на центурию пиратов и велитов, но злобные животные, в порыве ярости, никого не слушали и мчались дальше, кусая всех и вся за любые места, куда могли дотянуться их пасти. Луций решил воспользоваться замешательством в стане врага и приказал гоплитам и всадникам атаковать. Голодные псы догрызли вражеских велитов первого отряда, но пираты и велиты второго отряда убили до пятидесяти злобных чудовищ.

Подоспели гастаты Бенедикта и Ювентуса и отчаянно врубились в строй велитов врага. Подоспел и Луций. Его всадники в пластинчатых доспехах, настоящие машины, подобно рыцарям более поздних времен, раскидывали врага, не успевшего построиться в боевой порядок, как кегли, и разили их копьями и мечами.

Разбив велитов, принялись за пиратов, но те, умудренные опытом абордажных схваток, стащили баграми и маленькими якорями на веревках трех всадников и быстро разделали на земле абордажными топорами, как огромных рыб. Луций скомандовал отход, на этот раз произошедший без потерь, а пираты взялись за свои копья и причинили уже гастатам большой урон. Ударяя их поверх щитов, прямо в отрытые лица. У центурии Бенедикта было выбито до половины бойцов, чего раньше никогда не происходило.

Даже, когда пиратов осталось четверо, и они поняли, что никуда не уйти, то продолжали сражаться с тем, чтобы продать свою жизнь подороже.

После славного боя Луций недосчитался чертовой дюжины своих телохранителей, но на тот свет, к Аиду[66 - В древнегреческой мифологии – верховный бог смерти и подземного царства мёртвых. Старший сын Кроноса и Реи и старейший из Олимпийских богов; брат Зевса, Посейдона, Геры, Деметры и Гестии.