Волки Дикого поля

– Тебе о-го-го как хватит! Это мне маловато… Да и к чему монаху еда? Поститься надобно чаще, сам Господь и воздаст…

Показалась острая мышиная мордочка. Принюхиваясь, приблизилась к человеку. Доверчиво ткнулась в лапти.

– Ай, молодца! – воскликнул Макарий. – Поешь, божья тварь.

Мышку он не приручал – можно сказать, что приручилась она сама. Как-то, свалясь в простуде сырым осенним днём, бредя в полусне-полуяви, наткнулся он дланью на крохотный тёплый комочек. Погладил бережно… Придя в сознание, решил, что пригрезилась ему сия божья тварь.

Но она вдруг появилась, вот так же, из-под берёзовых прутьев.

– Пока ты трапезничаешь, я вещать стану…

Высыпал крошки на пол, ближе к столу, потом прошёлся по келье взад-вперёд, что-то обдумывая, кашлянул пару раз и, выразительно подняв кверху указательный палец, жарко заговорил:

– Да, да, Миша… А я-то думаю, отчего ж Господь наградил меня ныне болью головной. Ан за гордыню… За вольнодумство и порицание сильных мира сего. Странные люди случились в обители намедни.

Калики перехожие. А ранее в дружинниках княжьих состояли. Ныне кто в дружину возьмёт? Вот и перебиваются милостыней, кто без шуйцы, кто без десницы. А у кого и ноги нету. Больно мне за них, больно на неправедность мирскую. Оттого и укрылся я в Божьей обители, надеясь отойти от обид и страданий, но они и здесь настигают. Ибо мир зол, свиреп, аки пардус, добра в нём чуток, и то не для нас, сирых и грешных…

Летописец остановил хождение, внимательно посмотрел, как мышка подбирает крошки, и продолжил:

– Битва при Липице, Миша, вот где боль, вот где стон людской… Самая неправедная битва за всю многовековую историю Руси нашей многострадальной.

И ведь чего удумали, а?! Князья которятся[2 - Котора – ссора, вражда.], простолюдины погибают. И как погибают, Миша!

Он схватился за голову обеими руками, потом воздел их кверху и прокричал:

– Звери ненасытные, вот кто такие те, кои на брань неправедную, заведомо лживую, посылают слуг своих верных! И глава моя тяжко страдала от того, что поведать мне ныне надобно о битве той зловредной, сам отец настоятель повелели.

Ибо ждут в княжьем дворце, ждут описание подвигов великих по истреблению витязей земли родимой – витязями же земли родимой. Каково?!

Он повёл хитрым взглядом в сторону мерцающей лампадки.

– Напишу, – сказал тихо, но со значением. – Ох и напишу… Нет больше сил моих в угоду кривды стараться.

Макарий задумался.