Пророк в своем Отечестве

А то и Платоном себя посчитает! Это безо всякого преувеличения, а из искреннего убеждения, что он-то, чиновник, поставленный управлять мыслительным процессом, и есть главный человек в умственном мире. Знаний-то, может быть, с вершок, а может, и вообще нет, зато амбиция: как так, и мы понимаем не хуже вашего.

О Господи. А ведь в статье есть мысли заветные. Ну, как именно о них споткнется цензорское перо?

Сколько уж раз бывало! Кажется, зароешь мысль в статью, кажется, ничем она от других не отличается; или рассуждение какое в романе – не сильнее вроде прочих, но тебе-то особенно дорогое, так как раз здесь и сделает завитушку цензор! Ну, чтобы страницей раньше или страницей позже, так нет, как раз в самом дорогом месте и расчеркнется!

Как железом по стеклу.

Остается уповать на случай…

Он стал припоминать только что читанное, думая о том, всё ли сказал так, как хотел. А написал вот что:

«Позовите серые зипуны и спросите их сами об их нуждах, о том, чего им надо, и они скажут вам всю правду, и мы все в первый раз, может быть, услышим настоящую правду…

Я желал бы только, чтобы поняли беспристрастно, что я лишь за народ стою прежде всего, в его душу, в его великие силы, которых еще никто из нас не знает во всём объеме и величии их, как в святыню верую… И жажду лишь одного: да узрят их все.

Только что узрят, тотчас же начнут понимать и всё остальное. И почему бы всё это мечта?»

Действительно, ну почему мечта? Неужто русским так и останутся одни рассуждения да ожидания? И почему у нас о самых главных вопросах как раз и нельзя говорить? Почему эти вопросы даже и обсуждать-то запрещено?

Что же предпринять? Может, другого цензора? Что-то графиня Софья Андреевна Толстая[10 - Толстая Софья Андреевна (урожд.

Бахметева; 1827–1895) – жена А. К. Толстого – поэта, драматурга, исторического романиста. Литературный салон Толстой Достоевский охотно посещал, высоко ценя умную, широко образованную хозяйку (она, например, знала четырнадцать языков). ] говорила о новом начальнике цензурного комитета, как будто хвалила его… Зовут его Николай Саввич Абаза. Абаза… А вот если он возьмет на себя хлопоты по «Дневнику»?

Продолжая обдумывать эту мысль и так, и эдак, со всех сторон и уже надеясь, что нашел выход, Достоевский не заметил, как оказался у дома на углу Ямской и Кузнечного переулка.

Странное дело! Сколько бы раз ни нанимал он квартир, чаще всего они были в угловых домах.