Записки из тёмного района

Но жена лишь развела руками, давая понять, что «тяжёлую артиллерию» в лице её мамы было уже не остановить.

– Тоже мне тут благодетель нашёлся, сам курит, а сына терроризирует. Какой вы пример подаёте ему, Вячеслав? Хоть бы сигареты свои прятали, а то на каждом шагу валяются. В доме запах табака стоит от вас, не стыдно? – скрипя половицами, бабушка Леонида, появилась в противоположном конце коридора, твёрдо встав на защиту внука.

– Понятно всё! – махнул рукой раздосадованный батя и шагнул из коридора в зал, в котором громко работал телевизор.

Напоследок он кинул всё ещё стоящему перед ним сыну:

– Считай, что сегодня пронесло, но мы ещё вернёмся к этому разговору.

Леонид с облегчением развернулся и направился в сторону своей комнаты, напротив которой в коридоре всё ещё шла в атаку его родная бабушка:

– А ты, Оля, куда смотришь? Что за безобразие такое, а? Это же ребёнок! Школьник! Разве можно так?

Проходя мимо неё, внук улыбнулся и тихо сказал:

– Спасибо, бабуль!

После он закрылся в своей комнате и, подойдя к окну с заткнутыми поролоном щелями, взглянул по ту сторону стекла.

В темноте таинственно скрывался широкий двор, укрытый уже безлистными деревьями. За посадкой меланхолично тянулся ряд гаражей. Над ними вдалеке на необъятной территории завода зловеще торчали две красно-белые трубы. Из них в мрачное осеннее небо по-прежнему валил серый дым.

Лёня перевёл взгляд вправо, и в глаза бросились окна деревянного дома напротив бетонного забора с колючей проволокой.

Там жил Саня Малой. В его комнате горел свет.

Вглядываясь в тёмное очертание деревянного жилища, Лёня задался любопытным вопросом: «Интересно, как там Санёк? Прошёл проверку?»

    08–11.09.2021

Коммунист

Девяностые в Dark Zone, как и в стране в целом, проходили разгульно и весело. Среди наркоманов, алкоголиков, уголовников и прочих асоциальных элементов, которые составляли костяк района, находились действительно нестандартные личности с собственной идеологией и харизмой.

Одной из таких персон был Сергей Коммунист. Мужчина средних лет, который не уронил Красного Знамени даже после распада горячо любимой им Советской Империи.

Красное Знамя гордо реяло над его трёхэтажным частным домом во все знаковые праздники, такие как Первомай и День Победы. Он не признавал новой власти и жил по канонам прошлого, возводя в культ Сталина.